Убедившись, что строения хорошенько занялись, он закинул на плечо мешок, в который сложил самое необходимое, и зашагал по тропинке, ведущей к дороге.
По дороге ему навстречу торопилась пара десятков деревенских. Староста, возглавлявший отряд, увидел Эрбата и радостно заорал:
– Слава Страннику, ты жив, Дед!
Нахмурившись, Эрбат вгляделся в лошадиную физиономию старосты, потом в бледные лица остальных.
– И что это значит? – строго спросил он.
– Отряд эдур остановился сегодня в гостинице. Когда стало известно про пожар, нас послали на помощь; ну, на случай, если лес займется…
– Лес, понятно.
– Остались на месте, разумеется. Но мне приказали… – Староста помедлил и нагнулся ближе к Эрбату: – Это ведь все Врагер? Придурок обожает огонь и с тобой не дружен.
– Врагер? Возможно. Он завел привычку пробираться по ночам и мочиться на мою дверь. Не мог примириться с моей отставкой. Говорит, я обязан забирать его дерьмо.
– Да, обязан! – прорычал кто-то из толпы за спиной старосты. – А то почему мы позволили бы тебе жить здесь?
– Ну, с этой проблемой мы вроде разобрались? – сказал Эрбат с улыбкой.
Затем подумал и спросил:
– А эдур какое дело? Только что прошел дождь – можно не беспокоиться, что огонь распространится. Вы им не сказали, что от моего дома шагов восемьдесят или сто до ближайших деревьев? И еще отстойные бассейны – сгодятся вместо рвов.
Староста пожал плечами.
– Они расспрашивали о тебе, решили, что кто-то поджег тебя по злобе, а значит, нарушил закон, а эдур такого не любят…
– И отправил тебя? – Эрбат рассмеялся.
– Ты официально обвиняешь Врагера, Эрбат? Сейчас мы запишем, а ты поставишь отметку и должен присутствовать на сходке, а если Врагер наймет адвоката…
– У Врагера кузен в Летерасе как раз адвокат, – сказал кто-то.
Староста кивнул:
– И времени потратим уйму, Эрбат, и никто из нас не обязан давать тебе кров…
– Так что лучше мне не поднимать бучу, да? Можешь сообщить эдур, что я не подавал официальной жалобы.
Путь перед Эрбатом быстро расчистился. И он пошел себе дальше.
Врагера могли ожидать неприятности – в конце концов, ни к чему привлекать внимание эдур, – но ничего особо страшного.