– Ни то ни другое! – И она направилась в переулок.
Из угла, где сидел Ублала, донесся жуткий хруст.
Тегол и Бугг понеслись вслед за Джанат.
Ормли, бывший лучший крысолов, сел напротив Рукет. Кивнув в знак приветствия, она вернулась к трапезе.
– Я бы угостила тебя хрустящими свиными ушами, но, как видишь, осталось совсем немного, а я их обожаю.
– Ты это нарочно, да?
– Все мужчины уверены, что красивые женщины не думают ни о чем, кроме секса. Уверяю тебя, еда предлагает чувственность, которой редко можно достичь в неуклюжих обжимашках на кишащем блохами матрасе, на сквозняке, от которого дрожь пробирает при каждой смене позы.
Иссохшее лицо Ормли скорчилось в гримасу:
– Смена позы? То есть?
– Что-то подсказывает мне, что нет легиона покинутых женщин, оплакивающих потерю неповторимого Ормли.
– Не понимаю, о чем ты. Слушай, я нервничаю.
– А я? Хочешь вина? Надеялась, что ты откажешься… Оказывается, от хранения в траурном склепе отборные вина выигрывают. Хорошо тебе красться во тьме каждую ночь, но мне, как новому командиру нашей подпольной организации, приходится прятаться здесь, внизу, получая отчеты и отдавая распоряжения, занимаясь бесконечной бумажной работой…
– Какой бумажной работой?
– Ну, работой, которая должна убедить подчиненных, что я очень занята.
– Понятно, а что ты пишешь, Рукет?
– Записываю обрывки подслушанных разговоров – акустика здесь потрясающая, хотя довольно капризная. Иногда можно услышать настоящую поэзию, с яркими сопоставлениями.
– Если случайно, то никакая это не поэзия, – сказал Ормли, все еще хмурясь.
– Значит, тебе мало что известно о современных веяниях."
"– Только об одном, Рукет, вот из-за него я и нервничаю. Тегол Беддикт.
– Самое необычное сопоставление, – ответила она, потянувшись за новым свиным ухом. – Идиотизм и гениальность. В частности, он гениально создает идиотские моменты. Когда мы последний раз занимались любовью…
– Рукет, умоляю, ты не видишь, что происходит? Прости, похоже, что нет.
– Таков и был план…
– Но мы не готовы!
– Ормли, Крысий дом рухнул?
Он посмотрел на нее с подозрением, затем хмыкнул и отвел взгляд.
– Ладно, мы знали и были готовы. Верно.