– Кто может проникнуть в мысли колдунов, надутая капабара? Покинь меня! Сейчас же!
Ответа странник не услышал. Внезапно он остался один. Рядом – никого.
– Так лучше, – буркнул он, сидя на холодном полу, окруженный темнотой. Он думал. Но даже мысли не приходили свободно, без усилий.
Бездна внизу, похоже, я сделал ошибку. С этим теперь мне жить.
И строить планы."
"Гадаланак шагнул вперед, прикрываясь круглым щитом. Громадная ладонь ухватила его за руку, развернув ее под плечом, и через мгновение Гадаланак уже летел через подворье – катился, пока не уткнулся в стену.
Воин-мекрос застонал, качая головой, потом отпустил топор с двумя лезвиями на коротком топорище и стянул с головы шлем.
– Нечестно, – сказал он, сев и поморщившись. Сердито глядя на Карсу Орлонга, он добавил: – Император так не сделал бы.
– Ему же хуже, – прогрохотал в ответ тоблакай.
– Кажется, ты порвал что-то у меня в руке.
Самар Дэв заговорила из кресла, стоящего в тени:
– Тогда тебе лучше найти целителя, Гадаланак.
– Кто еще осмелится выйти против меня? – Карса, опираясь на меч, оглядел полдюжины воинов. Все взгляды обратились на женщину в маске, стоящую молча и неподвижно, как древняя статуя в развалинах. Ее как будто не трогало всеобщее внимание. И свои два меча она еще не доставала.
Карса фыркнул:
– Трусы.
– Уймись, – сказал воин по имени Падди, сморщив покрытое шрамами лицо. – Не в нас дело-то. Дело в твоем стиле. Нет смысла учиться противоборствовать ему, поскольку император эдур так не сражается.
Самар Дэв перестала слушать, она уже наслушалась бахвальства Падди и смотрела на женщину, которую воин-мекрос называл сегулех.