Ты – странный и страшный довод в пользу того, что, сознательно игнорируя законы и правила вселенной, можно избежать ее влияния. Ты должен понимать: сам твой успех свидетельствует в пользу этого догмата, и с ним я не могу примириться, поскольку он противоречит всей истории наблюдений.
– Опять много слов, Самар Дэв. Скажи попроще.
– Хорошо, – отрезала она. – Все в тебе меня пугает.
Он кивнул:
– Но и притягивает.
– Заносчивый ублюдок. Думай что хочешь!
Он повернулся к двери. Взяв меч, бросил через плечо:
– Сегулех обнажила свои мечи для меня, ведьма.
И ушел.
Самар Дэв оставалась на кровати еще дюжину ударов сердца, потом воскликнула:
– Будь он проклят!
И поднялась, чтобы не опоздать к началу схватки. Будь он проклят!
Солнце ушло на запад, погрузив подворье в тень. Пройдя по закрытой колоннаде, Самар Дэв увидела, что сегулех стоит в центре тренировочной площадки, держа руками в перчатках два длинных меча с тонкими лезвиями. Темные волосы свисали сальными прядями до плеч, а взгляд полночно-черных глаз в прорезях маски не отрывался от Карсы Орлонга, шагающего к ней по усыпанному песком полу.
Поглазеть пришли все претенденты – явно пронесся слух, – и Самар Дэв увидела, замерев, грала Таралака Вида, а за ним Икария. Нижние боги, это имя, этот ягг… все, что я знаю, все, что слышала. Икарий здесь. Поборник.
Он оставит от города кучу развалин. Он оставит от жителей груду переломанных костей. Боги, только посмотрите на него! Стоит спокойно, так далеко в тени, что его почти не видно – Карса его не видит, нет.
Да, она настоящий боец.
И Карса швырнет ее через проклятую стену.
Если она посмеет приблизиться. А ей придется. На расстояние громадного кремневого меча.
Через стену. Или сквозь нее.
Сердце заколотилось быстро, с пугающими сбоями.
Она почувствовала, что рядом кто-то есть; с тревогой поняла, что это тисте эдур – и узнала его. Преда… Томад.
Отец императора."
"Карса, ни к чему тебе такой зритель…
Взрыв движения, стоило противникам сблизиться – впоследствии так никто и не смог решить, кто сделал ход первым; словно сегулех и Карса достигли какого-то инстинктивного соглашения и задвигались быстрее мысли.
И вот когда сталь стукнулась о камень – или камень о сталь, – Карса Орлонг сделал нечто неожиданное.
Топнул ногой в пол. В уплотнившийся песок.
В разгар гибкого танца сегулех.