Именно старая тактика подводила их раз от разу. – Она помолчала и продолжила: – Долина у нас за спиной называется Баст Фулмар. Для оул она имеет какое-то сакральное значение. Там мы и сойдемся.
Брол Хандар повернул голову и вгляделся во тьме в атри-преду.
– Вы согласны предоставить выбор места битвы врагу?
Она фыркнула:
– Наместник, если бы эта земля была изрезана ущельями, каньонами, прорыта бурными непреодолимыми реками или покрыта лесами, тогда я действительно трижды подумала бы, вступать ли в бой там, где хочет противник.
– А под предводительством Красной Маски они будут очень свирепы.
– Да. Но все равно проиграют.
– Вы полны уверенности, атри-преда.
Она слегка улыбнулась:
– Полна спокойствия, наместник. Этим вечером я вижу только то, что видела уже десяток раз прежде. Только не думайте, что я недооцениваю врага.
Спускаясь, Брол Хандар сказал:
– Я не заметил никаких пикетов, атри-преда. Или всадников-дозорных. Вам это не показалось странным?
– Нет. Они знают, что мы близко. И хотели, чтобы мы увидели их лагерь.
– Для чего? Бессмысленная попытка напугать?
– Да, вроде того.
Хочешь, чтобы я чувствовал презрение к оул’данам. Зачем? Чтобы оправдать нежелание использовать тисте эдур? И к’риснан? Хочешь, чтобы завтрашняя победа целиком принадлежала летери.
Подозреваю, что таковы были инструкции управителя. Летур Аникт не делится добычей.
И я, атри-преда, я не полон спокойствия.
– Стрелы с каменными наконечниками? Да ты рехнулся! Они будут ломаться о летерийские доспехи.
Ток Анастер присел на корточки и смотрел вслед Торанту, идущему прочь от костра. Прочь… куда-то. По важному делу. В отхожее место небось.
Его окружало бормотание тысяч оулов – они бродили по лагерю, беседовали у костров. Старики и старухи, недужные, дети. Для каждого оул’дана горит костер.