Хуже того, если за мощью Рулада действительно стоит падший бог, то ты можешь встретить судьбу куда более ужасную, чем тысячелетнее заключение в земле.
– На наших глазах Фир превращается в старейшину, – сказал Удинаас. – Сражается с тенями. Если хотите восстать против Рулада и Ханнана Мосага с его к’риснан, Силкас Руин, я благословляю вас. Схватите Странника за глотку и разорвите империю на клочки. Превратите все в пепел и прах. Сотрите весь проклятый континент, тисте анди, – а мы посидим здесь, в пещере. Закончите – возвращайтесь за нами.
Фир осклабился на Удинааса:
– Да зачем мы ему?
– Не знаю, – ответил бывший раб, задрав брови. – Из жалости?
На пороге боковой комнаты появилась Кубышка.
– Почему вы друг друга не любите? Я вот вас всех люблю. Даже Сушеного.
– Все нормально, – успокоил ее Удинаас. – Просто мы мучаемся от того, кто мы есть.
Разговоры прекратились.
Пригибаясь, чтобы слиться с низкорослыми деревцами, Сэрен Педак добралась до опушки леса. Разреженный горный воздух холодил кожу.
"Перед Сэрен расстелился шагов на шестьдесят чистый склон – до ухабистой дороги. За дорогой начиналось поле, заваленное разбитыми камнями. А посреди поля стоял форт с каменными стенами – толстыми у основания и сужающимися кверху, высотой в два человеческих роста.
Внимательно рассматривая укрепления, Сэрен вдруг услышала слева тихое звяканье доспехов и оружия. На ухабистой дороге появился патруль. Замерев и затаив дыхание, Сэрен смотрела, как неспешно идут солдаты.
Через двадцать ударов сердца она развернулась и пошла обратно по чахлому лесу, чуть было не миновав вход в пещеру – черную щель за разросшимся папоротником под косо нависшей гранитной плитой. Протиснувшись внутрь, Сэрен наткнулась на Фира Сэнгара.
– Прости, – прошептал он. – Мы уже начали беспокоиться… по крайней мере я.
Она жестом позвала его за собой в пещеру.
– Хорошая новость, – сказала Сэрен, оказавшись внутри.