А меня и не заметили, просто оттолкнули в сторону, карусель закрутилась завертелась и отняла у меня жену. Даже если бы не состояние Даши обилие и кутерьма медиков меня все равно бы насторожили.
— Что теперь делать? — растерянно спросил я у пожилой женщины за стойкой.
— Ждать, — пожала плечами она.
Порой просто ждать — самое сложное.
Я годами шел к тому, чтобы стать сильнее. В современном мире сила синоним слов власть и богатство. Теперь у меня было и то, и другое, пусть и нет предела совершенству… но я чувствовал себя совершенно беспомощным.
Иногда я выходил курить. У дверей видела табличка это дело запрещающая, но мне никто не сказал и слова. Сигаретный дым был безумно горьким, впрочем, горьким был и воздух, который я вдыхал. Врачи снова ли по коридорам, но я боялся окликнуть кого-либо, отвлечь от своей жены и нашего ребенка. Наконец один из них подошел ко мне и сказал, что Дашу прокесарили.
— Как она? — скорее потребовал, чем спросил я.
А потом вспомнил, что стало одним человеком больше. И жизненно важно знать, как у него, этого нового человека дела. И… спросить страшно.
— Сейчас выйдет ваш врач, — махнул рукой парень.
Мой ровесник. Глаза усталые, на халате мазок крови, небольшой, но бросающийся в глаза. Наверное, это Дашкина кровь. Мне не нравилось, как он отводит глаза. Что-то… случилось. Что-то, чему я не мог помешать. Хотелось ударить его, забрызгать халат и его кровью, но я бы этого не сделал.
— Семь баллов по шкале Апгар на пятой минуте, — говорит вышедший ко мне мужчина. — Дышит сама, но первые сутки продержим в реанимации, под наблюдением. Два с половиной килограмма, сорок шесть сантиметров…
— А Даша?
Он снова говорит. За месяцы беременности я вполне поднаторел во всех этих вопросах, но сейчас слова пробиваются ко мне с трудом. Слишком много страха. Много терминологии. Что такое эмболия околоплодными водами? Он терпеливо объясняет, что никто не мог предсказать такого поворота событий.
— Вы можете посмотреть на ребенка, — говорит врач, словно предлагая мне бонус за плохие новости. — Я вас проведу.