Я вернулся к себе домой, но в квартиру я не хочу, там никого нет. Сейчас… покурю. Попью кофе на вынос. Поеду обратно.
В машине висел сизый дым, кондиционер отключен, двигатель заглушен, наверное, я уже долго сижу тут. Открыл окно, впустил холодный воздух, глубоко вздохнул. Надо вернуться. Нужно что-то сделать. Легкий стук в стекло нисколько меня не удивил, я повернулся равнодушно. Не удивился и увидев Елагина, только кивнул, приветствуя. Он кивнул в ответ, открыл дверь и сел рядом. Закурил, словно мало вокруг дыма — достаточно просто дышать.
— Что тебе нужно? — спросил он.
— Не знаю, — равнодушно ответил я.
Вспомнил, каким младенцем был Илья. Яростным и крикливым. Сильным. А девочка такая эфемерная… что страшно.
— Зачем ты вернулся в нашу жизнь?
Нашу, не их. Я даже очнулся, выпал на мгновение из своего транса, посмотрел на него с интересом.
— Ты отказался от них, — напомнил он. — Знаешь, я не был идеальным отцом. Порой я давил на Яну. Ей было непросто со мной. Но я… я был отцом. Когда ее мать умерла, Яне только три года было.
Выбросил сигарету в открытое окно. Пожалуй, холодно, равнодушно думаю я.
— У меня дочка сегодня родилась, — тихо сказал я. — Два с половиной кило. Сорок шесть сантиметров. Семь баллов по шкале Апгар.
— Поздравляю, — едко бросил Елагин. — Папаша.
— Спасибо.
Мой голос сух и невыразителен. Меня поздравили, я принял поздравление. Не больше. Но Елагин вдруг посмотрел на меня внимательно.
— Как ее мать?
— Была остановка сердца. Ее запустили вновь… Я не знаю, как. Я ничего не знаю.
Очередная сигарета не была горькой. Она была безвкусной.
Глава 6. Яна
— Никогда, — воскликнула я. — Никогда так больше не делай!
Я поступила неправильно, да, напугала сына да и беременную клушу, наверное, тоже. Но… повернуть вспять время и все сделала бы так же. Потому что единственное, что может довести меня до состояния истерического ужаса — это страх за сына.
— Просто звони мне, — попросила, уже успокоившись немного. — Всегда звони, ладно? И я не буду так сильно волноваться.
Илюшка кивнул. Антон смотрел на меня чуть вздернув брови, удивленно. Его забавляла моя материнская одержимость. Но я… я работала над собой, несмотря на подспудное желание спрятать ребенка под своей юбкой навсегда. Он вырастет. Станет самостоятельным. Только… пусть звонит.