– Нет, хорошие мои, все же поеду! Но буду рада увидеться вновь!
Знаю, что кроме Оли мне запрещено с кем-то общаться, но надеюсь, что случай выдастся еще.
Поцеловав их обеих, я выхожу к машине и завожу мотор.
– Девушка, вы не знаете, как проехать на Садовую? Не могу найти по карте?! – спрашивает паренек на велосипеде. Сзади на багажнике у него большая термосумка с логотипом доставки еды.
– Да, конечно! Вон туда и налево! А вам какой дом нужен?
– Сейчас! – он достает папку и кивает. – Двадцать восьмой!
–А, ну тогда это после поворота направо!
Я хорошо знала этот район, так как часто бывала с Олей в этом ресторане.
– Спасибо вам большое! А то я бы уже получил выговор, если бы не доставил вовремя! – широко улыбается парень, показывая ямочки на щеках.
– Да не за что!
Я выезжаю на дорогу и уже через полчаса заезжаю в гараж. Поставив машину, отмечаю, что Марата еще нет, и выдыхаю с облегчением.
Может, и не заметит ничего…
Захожу в дом и сразу поднимаюсь к малышам. Там Клавдия Васильевна уже укладывает их, читая какую-то сказку.
– О, вы вернулись! – улыбается она, и сынишки подскакивают.
– Мама! – бросаются они мне на шею, а я обнимаю их и горячо целую в щечки.
– Можешь идти, Клавдия я сама уложу их!
– Но вы же ничего не ели! Может, поужинаете хотя бы? – сердобольно замечает она.
Я улыбаюсь. Она похожа на бабушек, которые видят цель своей жизни в том, чтобы накормить всех худых.
– Нет, я была в ресторане и поела!
– Ох, знаю я ваши рестораны эти. Три ложки подадут, а тарелка на пол стола.
– Пока-а-а! – тянут мальчишки наперебой.
Я укладываю их по кроваткам и продолжаю читать сказку, которую не дочитала Клавдия.
Вскоре глазки малышей закрываются и они засыпают.
Расцеловав их, я кладу книгу на полу и, оставив ночничок включённым, выхожу из комнаты.
Марата еще нет. Наверное, уже сегодня не вернется. Может, это и хорошо. Спокойнее будет. Я вообще часто ловлю себя на мысли, что боюсь его прихода.
Он не стеснялся орать на меня ни при Клавдии, ни при детях. Только при Ольге был мил и улыбчив. Мне казалось, что если бы Оля жила с нами, Марат вел бы себя куда приятнее.
Дом утопает в темноте, но я не включаю свет. Спустившись на кухню, вдруг зажмуриваюсь от яркого света.
Открыв глаза, вижу Марата, сидящего на высоком стуле.
– Ну привет, Маша!
Внутри все сжимается от страха. Я узнаю этот тон.