То есть куртка и брюки от 5–11[56], кепка и тяжелые тактические ботинки. На куртке сзади есть специальный клапан на липучке, отдергиваешь его вниз, и под ним большая надпись FBI.
– У нас есть подозреваемый снайпер, есть его имя и есть место, где он обитает. Экран, пожалуйста…
На экране появилось изображение из проектора.
– Прохоренко Вячеслав, уроженец города Киева. Украинец, девяносто пятого года рождения, доброволец. Сведений о родителях нет. Участвовал в Майдане в две тысячи четырнадцатом, возможно, принимал участие в массовых актах насилия.
Монстры…
Чертовы монстры…
Сержант морской пехоты США в отставке и действующий агент ФБР Козак думал о монстрах.
"А теперь они будут говорить, что он террорист. Сколько террористов подготовили Соединенные Штаты Америки?
– …имейте в виду, перед нами опытный и опасный террорист, прошедший боевые действия и, скорее всего, имеющий винтовку пятидесятого калибра.
Черт!
Козак встал.
– Ты куда?
– Где здесь туалет?
В туалете Козак достал телефон. Телефон был левым, нигде не засвеченным и до этого не использовавшимся.
Имеет ли он право сделать то, что он собирается сделать?
Предает ли он? Или, наоборот, спасает?
Захват снайпера, готового на всё, – без крови никак не обойдется. Но если он… тогда еще будет шанс что-то решить.
Кровь не нужна никому.
Он вспомнил номер и стал его набирать. В ответ гудки, одни гудки. Чего и следовало ожидать, такие люди, как русский, понимают, что к чему, и долго один и тот же номер не держат. Но, может быть, эсэмэс до него дойдет.
В любом случае другого шанса не будет…
Козак вызвал виртуальную клавиатуру и начал натыкивать сообщение – текстить, если по-простому…
Дрянь дело…
Это я понял сразу, как только мы припарковались.