Владельцы завода раскошелились, чтобы над этим городом было всегда два солнца. Или как минимум – одно.
Каррера передернула плечами.
– Пошли отсюда.
– Тебе не нравится?
– Нет.
Она быстро сошла вниз. Он последовал за ней.
– Что тебе не нравится?
– Все. Этот город… у меня дурное предчувствие.
– У тебя?
– Да, у меня. Я девчонка из дрянного района. Если ты живешь в таком районе и у тебя нет предчувствия, ты труп…
Козаку и самому было не по себе, хотя он пробыл тут совсем немного времени; порой внедрения длятся годами.
Вот только в городе этом было несколько сотен тысяч жителей, он был совсем не маленьким. И здесь не было никакого Джека Ричера[75].
Они нашли кафе, в тени деревьев, здесь кормили примитивно, но сытно.
– Мне кажется, мы не уедем отсюда… – пробормотала Каррера.
– Тебя Митич послал, чтобы ты меня закошмарила?
– Нет… Просто я суеверная стерва.
– Сойдемся на этом…
– Что слышно в Вашингтоне? – светски спросил Козак, отпивая пиво, которое тут продавали в банках. Хорошо хоть, холодное.
– Ничего.
– Прям-таки ничего. Тогда зачем сюда прислали такую крутую группу?
– Убили нашего человека.
– Будрайтиса?
– Его самого.
Каррера проницательно взглянула на него.
– Ты что-то знаешь?
– С чего ты взяла?
– С того, что я не первый день замужем.
– Ты же развелась?
– Да, потому что он не умел меня обманывать. И ты не умеешь.
Она обличительно наставила на него палец.
– Колись!
– Да нечего мне колоться! За исключением того, что у меня на руках куча улик, и я не знаю, как их связать в единое целое.
– Киевские снайперы…
– Да. И снайпер с винтовкой пятидесятого калибра, гуляющий по городу.
– Как думаешь, как он ее прячет?
– Винтовку? А черт его знает.
– Полтинник – здоровенная сучка. У моего первого парня был такой.
– «Барретт»?
– Он самый. Он был у всех мексиканских крутых парней. Чтобы стрелять в полицейских. В брониках.
– И твой парень в них стрелял?
– Нет. Он просто понтовался.
– Дорогой понт.
– Еще бы.
– Дана, что происходит?
Каррера смотрела куда-то вдаль, глаз ее не было видно из-за черных очков.