Кто-то сильный убьет кого-то слабого и отберет у него запас воздуха или пищи, вот тебе и возможность прожить подольше… и подкараулить новую жертву. И все же, где трупы? Не к добру это, ох не к добру! Всеми тремя позвоночниками чувствуется…
— «Напалм-1», я — «Тоблерон», — Рафтулах вышел на связь не столько по необходимости, сколько желая убедиться, что его не бросили одного на этой жуткой планете. — Снизился до высоты сто метров! Наблюдаю частичные разрушения в лагерях военнопленных, вижу следы боя, но трупов нигде нет, живых тоже.
— Принимаем тебя нормально, — откликнулся крейсер. — Видим картинку с твоих сенсоров отчетливо. Переходи на тепловое видение, поищи внутри построек. С орбиты мы ничего не фиксируем, либо далеко слишком, либо активность отсутствует. Работай внимательно, в случае чего мы будем у тебя в течение двадцати секунд. Приём!
— Я прекрасно понял вас, господин майор! — отрапортовал Рафтулах и активировал систему теплового сканирования. Упоминание о надежном прикрытии придало ему уверенности, и настроение начинающего ученого улучшилось.
"Обзорный экран вспыхнул отметками теплового режима, подсвечивая красным цветом обнаруженные живые формы, и Рафтулах удивленно затрещал. Ничего себе! Что это они делают?! Спят, что ли… Инфракрасное видение показывало тысячи едва розовеющих отметок, проносящихся под летящим штурмовиком. Все они находились внутри поврежденных строений и не шевелились, причем интенсивность свечения была явно недостаточна для активной жизнедеятельности организмов.
— «Тоблерон», я — «Напалм-4», — раздалось в эфире, — сбрось скорость и пройди еще раз над крайним десятком километров! Похоже, твое оборудование засекло на грунте фрагменты скафандра, надо проверить. Держи машину ровнее, идешь с дифферентом на правый борт в четыре градуса, картинка выходит неравномерной.