Он сухо поприветствовал Хассс'Тонара и, тепло зашипев в знак приветствия, коснулся языком подбородка прибывшей, чем немало удивил бывшего пилота."
"— Прекрасная Сха'Хаасса, я безмерно рад твоему возвращению! — заявил диспетчер. — Признаюсь, три месяца без тебя прошли для меня словно три года! Особенно учитывая тот идиотизм, что творится сейчас в нашем гарнизоне! Все словно рассудка лишились на почве войны и мании уничтожения Чужих! Каждый второй исторгает из себя несусветную милитаристскую чушь вроде той, что только что нашипел тебе этот болван! — старший офицер брезгливо кивнул в сторону Хассс'Тонара.
— Все рвутся в бой, идиоты! И это при том, что сами в нём никогда не бывали и станут легкой добычей для Древних Людей! Так что твоего тепла и миролюбия мне сейчас особенно не хватает, вокруг одни свихнувшиеся маньяки-убийцы!
Реакция Сха'Хаасса едва не лишила Хассс'Тонара сознания от приступа панического страха.
— Как вы смеете, Старший Офицер, оскорблять достойных представителей Т'Хассмоа в их самых искренних и патриотических чувствах?!! — её возмущению не было предела.
— Особенно сейчас, когда наша раса едина в своем стремлении покончить с кровопролитием раз и навсегда?! И это говорит один из наших командиров! Позор! Вы плюёте в самое сердце чаяниям всего народа Т'Хассмоа! Льёте тут передо мной пораженческие слёзы вместо того, чтобы стереть всех наших врагов с лица Вселенной и установить в Галактике столь давно ожидаемый всеми мир!
Она вперила в старшего офицера исполненный яростного негодования взгляд, и тот, покачнувшись, внезапно схватился всеми руками за голову и рухнул на пол, содрогаясь всем телом.
Как Хассс'Тонар в ту секунду не грохнулся рядом, он и сам не понял. Что-то в самых глубинах подсознания вдруг остро подсказало ему, что ближе к смерти, чем сейчас, он не находился ещё никогда. И пилот стоял над бьющимся в конвульсиях телом диспетчера полуживой от ужаса и, преданно глядя в глаза Сха'Хаасса, громко восхищался силой её убеждения.
Потом пострадавшему стало легче, он поднялся и извинился перед всеми присутствующими за неподобающее поведение, после чего высказал полное согласие с позицией Сха'Хаасса и с видимым удовольствием признал её правоту. Затем они затеяли беседу в едином ключе, словно не давнишние любовники, а коллеги по политической партии, тепло общающиеся друг с другом под прицелом репортерских камер.
