— Все будет хорошо.
Он не успокаивается. Пытается сесть. Я хочу ему помочь, но он отталкивает мои руки. Смотрит мне в глаза, и я вижу, какой чистый у него взгляд, а может, только представляю, что вижу. Чтобы не так горевать.
В уголке глаза набухает слеза. Я наблюдаю, как она медленно течет по щеке.
— Пол, — говорит мне отец, и в голосе явственно слышится русский акцент, — мы все равно должны ее найти.
— Мы найдем, папа.
Он вновь всматривается в меня. Я киваю, заверяя, что так и будет. Но я не думаю, что ему нужны мои обещания.
— Ты знал? — спрашивает он едва слышно.
Я чувствую, что дрожу всем телом, но не моргаю, не отвожу глаз. Задаюсь вопросом, что он видит, во что верит. Но это так и останется для меня тайной.
Потому что в этот самый момент отец закрывает глаза и умирает.
Глава 1
Три месяца спустя
Я сидел в спортивном зале начальной школы и наблюдал, как моя шестилетняя дочь Кара медленно идет по бревну, поднятому на четыре дюйма от пола, не зная, что менее чем через час мне предстоит взглянуть в лицо зверски убитого мужчины.
Это никого не должно шокировать.
За долгие годы мне на собственном опыте довелось узнать, сколь тонка грань между захватывающей дух красотой и леденящим сердце уродством, между совершенно невинным событием и пугающей кровавой баней. Чтобы перейти ее, требуется секунда. Сейчас вот жизнь представляется идеалистической. Ты в таком благопристойном месте, как спортивный зал начальной школы.
— Коуп?
Голос сестры жены, Греты. Я повернулся к ней. Грета смотрела на меня с привычной озабоченностью на лице. Я улыбнулся ей.
— О чем думаешь? — прошептала она.
Она знала. Но я все равно солгал:
— О портативных видеокамерах.
— О чем?
Все складные стулья заняли другие родители.
Я указал на родителей:
— Видеокамер больше, чем детей.
Грета кивнула:"
"— Родители снимают буквально все.