Ростом он пониже Темного, не слишком следит за своей внешностью, полноват, глаза внимательные, но уставшие. И от него так не прет агрессией, как от Баева.
— Я не ученый, ни разу не физик-ядерщик, даже не медик. Я просто…
— Делаешь деньги, — кивает Артем. — Но без радиофизических исследований Шанина не было б всех этих аппаратов и препаратов для онкобольных. Бизнеса бы не было и миллионов с него. И всего остального, что к ним прилагается, тоже. Ну это так, к слову.
На лицо Евгения ложится тень, он молчит.
Манипулятор и психопат! Настя пытается завязать разговор с седой дамой, но та ее совсем не слушает. Меня рассматривает.
Я им тут диковинная зверушка?!
— Не обижайся, Жень, Артем прав. — Женщина будто вердикт выносит. — Странно не знать, кто такой Шанин. Это один из главных советских физиков-ядерщиков в первой половине двадцатого века.
У меня щиплет в глазах. Я хорошо знаю историю нашей семьи и оказалась не готова услышать ее от чужого человека, в окружении тех, кто мне точно не друзья. Слишком личное.
— А его главный труд… — продолжает женщина и замолкает, испытующе глядя на меня.
— Возможные сферы применения гамма-дефектоскопии, — без запинки заканчиваю я.
У Баева вырывается сдавленный смешок; ему весело, а я убить его готова. Какого черта здесь вообще происходит?!
— Меня зовут Альбина Андреевна, я много лет назад писала свою кандидатскую, используя идеи из его работ. Да и не только… — В глазах женщины появляется тепло. — Надо же, потомок Шанина… А учитесь, значит, в академии Баева?
Она качает головой, снова оглядывает меня, пока за ее спиной Настя безуспешно старается обратить на себя ее внимание.
— Да, на физическом факультете.
— Единственная девчонка в группе, — влезает Артем. — Хочет пойти по стопам своего прадеда. Поэтому я и привел ее сюда. К тому же Мира, в отличие от многих здесь, понимает, как ядерная физика связана с медициной. Ее значение для людей.
— Правильно сделал, — кивает Баеву Альбина Андреевна и вдруг берет меня под руку. — Пойдем, расскажешь про себя.