Ждет, пока я успокоюсь, а это совсем непросто.
Когда слышишь фразу «в тот момент моя жизнь разделилась на до и после», не особо-то и проникаешься. Мне всегда казалось, что в этих словах больше пафоса, чем реальной драмы. Но два месяца назад я поняла, как сильно ошибалась.
Я больше не плачу, стараюсь радоваться тому, что есть. В страшной аварии, в которую папа попал не по своей вине, он мог вообще не выжить.
— Мира, я понимаю, как вам всем тяжело. Не будь ты такой одаренной, я бы не стала влезать.
Я отворачиваюсь, чтобы она не увидела выступивших слез. Это была наша с папой мечта: чтобы после школы я дальше пошла учиться, чтобы стала ученым и чтобы все вспомнили нашу фамилию.
— Как Семен? Держится? — осторожно спрашивает Ильдаровна.
— Ничего нового. Операция — лучший вариант, а без нее шансов, что он снова встанет, немного.
— Ты можешь оплатить ему эту операцию.
Слова директрисы звучат как гром среди ясного неба. Я замираю с разинутым ртом, не скрывая удивления.
— Академия, про которую я тебе говорю, не такая, как остальные частные вузы. Много лет назад ее создал один миллиардер, сейчас он давно во власти, рулит целым регионом.
— Насколько приличные? — Кажется, я догадываюсь, к чему клонит Амалия, хотя ее слова звучат фантастически. А мне сейчас так нужна сказка со счастливым концом! — Их разве может хватить на операцию папе?
Немыслимо!
— Два миллиона рублей за все годы обучения. Можно получить всю сумму вперед, но есть ряд условий…
— Я согласна! — перебиваю директрису. — Конечно же согласна! Мы и папу вылечим, и я буду учиться!"
"Мозг работает лихорадочно быстро.