На это Лиза многозначительно и как-то неприятно усмехнулась. Дина только хотела было вскинуться, как Никита с коротким смешком воскликнул:
— О! Кстати! Ты такой прикол пропустила сегодня в столовке. Вообще концерт! Вы же там с Маринеску репетировали, ну и новенькая… Казанцева… притащилась на полдник одна. И пацаны из девятого так её чморили, что все ржали. Подсели к ней, соли ей насыпали в чай и в десерт. По ушам ездили, бедная аж краснела. Потом к ней сзади подошёл Базаров, вытер салфеткой губы и руки, ну и типа сделал вид, что плюнул и высморкался, и ей эту салфетку на голову положил.
— Да уж, обхохочешься, — фыркнула Дина. — Не надо, не ищи, меня такие приколы не прикалывают.
— Да, Ник, Дине теперь такое не смешно, — ехидно сказала Лиза.
— Меня такое вообще-то никогда и не смешило.
Полина, чувствуя вновь накаляющуюся обстановку, торопливо выпалила:
— А мы сегодня с Валиком смотрели номер у шпаны. Они какую-то сценку показывали. И Валик так смешно комментировал…
— Валик, Валик… — раздражённо оборвала её Лиза. — Уже всю плешь проела со своим Валиком.
— А ты с Корбутом, — резко ответила ей Дина.
Лиза вспыхнула, посмотрела на неё даже не с укором, а почти с ненавистью.
Дине аж не по себе стало, и она чуть мягче добавила:
— Ну, правда, забей уже на него.
Но Лиза лишь ещё больше разозлилась. Прищурившись, она процедила с усмешкой:
— Ну кто бы говорил про гордость и унижение…
— Что? А ну-ка поясни, о чём это ты? — Дина поднялась со скамьи и шагнула к ней.
Лиза тоже встала.
— О том, что ты сама стелешься перед отбросами и ещё что-то кому-то про гордость втираешь.
— Ты что несёшь?! Ты совсем больная?
— Что вижу, то и говорю! Все у нас понимают, что с этими отбросами общаться зашквар.
В душе́ у Дины бурлило и клокотало так, что даже осенняя прохлада стала вдруг казаться горячей и удушливой.