Горло жгло, как ободранное, да так, что сглотнуть невозможно. И в груди стоял ком, тяжелый и плотный, словно лёгкие забило песком.
— Дин, ты как? — обеспокоенно спросила Полина. — Выглядишь ты что-то не очень…
Вместо ответа Дина издала какой-то полухрип-полусвист, но всё-таки нашла в себе силы и поднялась. Комната тотчас поплыла перед глазами, и Дина обратно уселась в кровать.
Полина подошла к ней, озабоченно вглядываясь в лицо подруги, тронула пальцами лоб.
— Да ты вся горишь!
Ну да, конечно, этого и следовало ожидать, с горькой усмешкой подумала Дина.
Ну а вчера она не просто понервничала. Вчера… От воспоминаний о вчерашнем дне сердце сжалось в тугой болезненный комок.
— Ты ложись, — хлопотала Полина. — Не вставай. Я тебе из столовки морс принесу. И хочешь, к медичке схожу. Скажу, чтоб к тебе поднялась?
— Не надо, — качнула головой Дина.
Со второй попытки получилось встать, но путь до ванной дался мучительно. Ноги совсем ослабели.
— Всё равно тебе надо отлежаться, — настаивала Полина.
Вообще-то вернуться в кровать и забыться сном хотелось безумно. Даже больше того — вся эта привычная кутерьма: умыться, собраться, одеться, спуститься на завтрак — казалась сверхсложной задачей. Всё равно что в ненастье взойти на вершину горы. И в другой раз Дина так бы и сделала: легла бы и под одеялом переждала, когда организм справится с последствиями стресса.
Ей непременно надо было поговорить с Эриком. Не только для него, но и для себя. Без этого она не успокоится, не сможет ни о чём думать, ничего делать. Без этого она так и будет пребывать в каком-то невыносимом, безысходном отчаянии, которое сводит с ума и рвёт сердце…
Поэтому надо взять себя в руки и уж как-нибудь доползти до столовой.
На завтрак спустились они втроем.
Первым делом, она обшарила глазами всю столовую, но Эрика пока не было. Может, задерживается? Лишь бы пришёл!
Лиза тоже пропустила завтрак. А вот она пусть бы хоть вообще никогда не появлялась!
Дина с лёгким отвращением посмотрела на тарелки. Кашка, ягоды, сыр, блинчки, брр.