— Сделайте что-нибудь! Скорее! Он же его сейчас столкнёт, не понимаете, что ли?
— Точно, я же их видел несколько минут назад. Приходько вёл Эрика на чердак. Чёрт, что же он ничего не сказал! Надо скорее…
Но договорить ему не дала Нонна Александровна. Она вскочила из-за стола и кинулась прочь из кабинета. В приёмной на бегу велела секретарше вызвать охрану на крышу жилого корпуса, а сама помчалась вдоль по коридору в сторону лестницы.
Все расступались перед ней и ошарашенно смотрели вслед. Невозможно было представить такое — чтобы чопорная и преисполненная достоинства Нонна Александровна так неслась по коридору, едва не сбивая встречных с ног.
Бегала Дина всегда быстро, но ослабевший после болезни организм заметно сдал. Только страх за Эрика и придавал ей сил. Но добравшись до чердака, дверь которого была уже открыта нараспашку, она с трудом дышала. В глазах темнело, а сердце выпрыгивало из горла.
Директриса и куратор, очевидно, не сразу сумели найти нужный выход. Потому что, когда Дина поднялась на чердак, они — Нонна Александровна и Валентин Владимирович — как раз выбирались на крышу. Дина сделала последний рывок и выскочила следом. И на мгновение остолбенела от ужаса, беззвучно открыв рот.
Эрик и Дмитрий Константинович боролись. Вцепившись друг в друга, они перекатывались в опасной близости от края крыши.
Наконец её лёгкие исторгли вопль. Директриса, почему-то уже босая, тоже захлёбывалась в истошном крике.
— Дима! Стой! Перестань! Остановись! — осторожно подбирался к ним куратор.
Но Приходько было не узнать. Он казался невменяемым. И точно обезумев, нападал на Эрика, пытаясь даже не то что столкнуть его, а спрыгнуть с ним вместе. И подойти к ним было страшно: любое неверное движение могло тут же закончиться трагедией.
Эрик изо всех сил выворачивался и отбивался ногами от него, пальцами, ногтями отчаянно цеплялся за выступы кровли, сдирая руки в кровь.
И в то же мгновение Нонна Александровна с каким-то жутким нечеловеческим криком рывком бросилась на физрука.