Разводились некрасиво и громко, так что Дина была только рада, когда наконец всё закончилось. А Эрик всё то время её поддерживал.
В общем, всегда находились какие-нибудь дела. Да и приезжала сюда Дина неохотно, только из-за Эрика. Нонна для неё была, есть и будет суровой директрисой, держащей в страхе всю школу. Даже то, что сейчас Нонна была с ней добра, ничего не меняло. И по возможности Дина от этих поездок уклонялась, но сегодня нельзя было не приехать.
Эрик неспешно толкал перед собой коляску. Они наворачивали уже третий круг по саду в полном молчании и тут вдруг её признание.
Это Агата придумала — отправить их вдвоём прогуляться под предлогом отдохнуть от шума и застолья. Сама же о чём-то откровенничала с его Диной.
Сегодня у них были гости. Провожали Эрика и Дину. Завтра оба улетали в Лондон.
Радзиевский оказался очень настойчив и убедителен: лучшее образование, перспективы, карьера, будущее… Всех убедил, кроме Эрика, даже Агату обратил в свою веру.
— Мне так хочется для тебя всего самого лучшего, — уговаривала она сына, хотя Эрик знал, что разлука её страшит, пусть даже она и не показывает виду.
Но Эрик всё равно сначала наотрез отказывался. Хотел поступать в Бауманку, жить в Москве, с Диной. И вообще, зачем ему перспективы, если все, кого он любит, оставались здесь?
Но тут уже отец Дины подсуетился, и вот теперь они уезжали вдвоём. И сегодняшнее застолье — это прощальный ужин, проводы…
Из дома доносились голоса, смех, тихо пел саксофон. Приветливо светились окна. А Эрик не знал, что ответить Нонне.
— Могу я надеяться, что ты когда-нибудь простишь меня? — спросила она.
— Да я уже, — буркнул он в смятении. — Давно… Нет, правда, всё хорошо.
— Я буду скучать, — всхлипнула она. — Мы ведь больше не встретимся раньше следующего лета.
— Мы будем часто звонить по скайпу.
— Я хочу, чтобы Агата осталась у нас. Зачем ей куда-то уезжать? Дом большой… Нас всегда с ней связывала дружба, даже больше, чем дружба, а сейчас тем более…
— Эрик! — Агата окликнула их с веранды.
Пора было прощаться…"
"Позже, когда Эрик с Диной уезжали в такси, ему вспомнилось, что и Нонна, и Агата по раздельности, не сговариваясь, обе сказали ему на прощание: «Я тобой горжусь». Как ни крути, а это было приятно. Он даже усмехнулся вслух.
Дина, дремавшая на его плече, уловила его смешок и сразу встрепенулась:
— Что такое?
— Да ничего, — обнял он её.