Да и упекли бы наверняка, если б не какой-то давний знакомый матери, который по её просьбе вмешался, и как по волшебству дело сразу закрыли. И не просто закрыли, а ещё и моментально сменили тон. Если раньше в полиции ему и матери открыто хамили и угрожали, то после звонка этого знакомого обращались к ним сконфуженно, но вежливо, даже уважительно.
Кто он такой и откуда она его знает — мать не раскололась, хоть Эрик и выпытывал.
Этот же таинственный могущественный знакомый сюда его и запихнул. Только зачем?"
"Мать говорила: так надо.
Непонятно всё. Да и не нравилось ему, когда за него решают. Но лучше этот пансион с его почти тюремными правилами, чем реальная тюрьма, напомнил себе Эрик.
Так что он готов облачиться в такую же белую рубашку с эмблемой школы и тесный галстук, слушать учителей и никуда не встревать, как обещал матери.
Эрик привалился спиной к стене, отделанной тёмным деревом, вздохнул. Долго их будут ещё мурыжить? С ним уже побеседовали и завуч, и директриса, и психолог. Теперь велели ждать. А чего ждать-то?
Скучно и есть хочется…
В коридоре неподалеку, возле приёмной директора, топталась девчонка. Такой же «неформат», как он сам, сразу видно. Тоже, очевидно, новенькая.
Эрик внимательно осмотрел её. Тощая, угловатая, с длинными тёмными волосами.
Девчонка его определённо не впечатлила. Хотя лица её он не видел — она низко наклонила голову. И вообще спряталась за длиннющей уродской чёлкой, как за занавеской. Но и так понятно — обычная мышка-норушка. Слишком застенчивая и нервная. Пока ждала разговора с директрисой — тряслась от волнения. Теперь вон тоже теребит край кофты.
Мимо прошла группа старшеклассников. Четверо парней и пять девушек.
На парней Эрик не обратил внимания, а вот девушек оглядел с интересом. Особенно трёх из них.
Они шли впереди всей компании, холёные, самоуверенные, до жути высокомерные. Даже не шли — вышагивали грациозно и гордо, как по подиуму. И все три блондинки. Этакие светловолосые грации, стройные, симпатичные, а та, что посередине, с пепельными локонами по плечам, вполне тянула и на красивую. Но на лицах каждой из них словно печать поставили: «Осторожно! Стерва!».