— Устраиваете непонятные разборки, что, как вам известно, строго запрещено.
Все четверо потупили взор и больше не пытались оправдаться.
— Значит так. Амалия Викторовна просила выделить ей нескольких человек помочь в библиотеке, — продолжила директриса. — После занятий вы вчетвером поступаете в полное распоряжение библиотекаря. Ясно? Я потом спрошу. А теперь идите на урок.
Едва они отошли, директриса повернулась к Эрику и грозно сказала:
— Послушай меня.
Эрик снова нацепил на себя скучающее выражение и, сунув руки в карманы джинсов, привалился спиной к стене.
— Слушаю."
"Выдержав паузу, директриса, сверля его злым взглядом, процедила:
— Мне вот интересно, чего ты добиваешься? Действительно отправиться в колонию?
— Да ничего такого я не делал.
Она сложила губы в узкую полоску, тонкие ноздри раздулись.
— Да ты даже сейчас ведёшь себя вызывающе. Мне сказали, что там тебя подставили. Допустим, это так. Но вот ты здесь… И не успел приехать — сразу конфликт. Может, ты привык к такой манере общения, но у нас подобные выходки не пройдут.
Эрик еле дослушал её шипящую речь. Поделом ей прилепили кличку Чума. Прямо в яблочко. Чума она и есть.
Очень тянуло вспылить, огрызнуться, но в одном он был уверен на все сто — эта мегера не шутила и за грубость выгнала бы его в два счёта. Может, и не велика беда, но он ведь матери обещал…
Поэтому он молча выслушал и даже кивнул в конце: понял, понял.
— Сейчас вы оба идёте в медицинский кабинет в левом крыле на первом этаже. Папки с вашими делами отдадите медсестре.
Эрик взял папки и обратился девчонке, которая так и стояла у кабинета директора безмолвно и неподвижно, словно прилипла к стене.
— Идём?
Она вскинула на него изумлённые глаза, круглые, тёмно-карие.
— И повторюсь: ещё раз внимательно прочтите правила во избежание… — вдогонку им наказала директриса.
Эрик хоть и успел обойти часть здания с утра, но ещё здесь не освоился, а девчонка и вовсе двигалась как в полуобморочном состоянии, так что пришлось им поплутать. И спросить не у кого — все сидели на занятиях.