Вот же сволочь! Так её опозорил перед всеми!"
"К ней сразу подскочили Лиза и Никита, помогли подняться, отряхнули юбочку.
Шумно и часто дыша, она встала, смахнула ладонью предательские слёзы. Бросила на него острый взгляд. А ему хоть бы что.
— Успокоилась? — спросил он таким тоном, будто это она тут взбесилась и творила всякое непотребство. — В другой раз…
— Чума идёт! Чума! — тревожным эхом прокатилось среди девятиклассников.
Дина сжала губы, глядя исподлобья на Маринеску, затем вдруг решительно шагнула к противоположной от окон стене, вдоль которой стояли узкие стеклянные шкафы с наградами, кубками, призами, и со всей силы толкнула один.
В тот же миг раздался грохот, дребезг, звон, крики. И совсем скоро из-за угла и правда показалась Нонна Александровна. Шагала она не так вальяжно и степенно, как несколько минут назад. Видимо, даже немного пробежалась, судя по сбившемуся дыханию. Да и на бесстрастном лице её отчётливо читался страх.
— Что это? — спросила она, с ужасом глядя на груду осколков, среди которых, отливая на солнце золотыми бликами, валялись кубки.
— Это он! — не моргнув глазом, Дина уверенно указала на Эрика. — Он толкнул стойку.
— Ты что, совсем сдурела? — двинулся он к ней.
— Да, это Маринеску сделал, — не сговариваясь, сказали Лиза и Никита.
Нонна Александровна повернулась к девятиклассникам:
— Вы видели, кто разбил стойку?
Они, секунду поколебавшись, кивнули и, все как один, заявили:
— Да, это вот он.
Одна из девочек ещё и уточнила:
— Он сначала Дину толкнул, она даже упала.
— Да, да, — подтвердили её слова остальные.
На него было страшно смотреть. Лицо, казалось, аж потемнело от гнева. Но больше он ничего не отрицал, ни с кем не спорил, вообще ничего не говорил. Лишь испепелял Дину горящим взглядом.
— Ясно, — процедила директриса. — Разойтись все по классам, немедленно. Ну а ты сейчас уберёшь всё это безобразие, а потом в мой кабинет.
Они поплелись на историю втроём, оставив Маринеску с грудой битого стекла.
Дина шла по коридору между Ником и Лизой и спиной чувствовала его взгляд, полный жгучей ненависти. Что странно, сама она никакой злости больше к нему не испытывала. Однако было не по себе, нехорошо как-то было.
Не пройдя и десяти метров, она остановилась.
— Вы идите, скажите Валику, что я немного задержусь, — попросила Дина Лизу и Ника. — А я за сумкой.
— Хочешь, я с тобой? — предложил Ник.
— Нет, не надо. Идите.
Затем обернулась, посмотрела на Маринеску.