Диван оказался слишком короток, так что ступни с ярко накрашенными алыми ногтями, гротескными и трогательно-жалкими, торчали с одной стороны. Дэлглиш услышал, как из грудей собравшихся вырвался тихий вздох, точно они выполнили требования некоего неписаного закона, предписывающего уложить покойника поудобнее. Джулиус растерянно огляделся по сторонам, должно быть, подыскивая что-нибудь, чем прикрыть тело. Как ни странно, именно Деннис Лернер вытащил из кармана большой белый платок, встряхнул, чтобы расправить, с ритуальной бережностью накрыл им лицо Мэгги.
— Меня всегда удивляла традиция накрывать лица мертвых, — произнес Уилфред. — Не оттого ли, что нам кажется, будто они находятся в невыгодном положении, беззащитны перед нашими критическими взглядами? Или оттого, что мы их боимся? Скорее всего последнее.
Не обращая на него внимания, Эрик Хьюсон повернула к Дэлглишу:
— Где?..
— Там, в коридоре.
Хьюсон подошел к двери и остановился, молча глядя на свисающую веревку и яркий красно-желтый табурет.
— Где она взяла веревку?
— Наверное, у меня. — Уилфред говорил заинтересованно и уверенно. Он повернулся к Дэлглишу: — Она выглядит новее, чем у Джулиуса. Я купил ее вскоре после того, как старая перетерлась. Веревка висела на крючке в конторе. Вы ее видели. И она точно была там сегодня утром, когда мы выезжали на похороны Грейс. Помните, Дот?
Дот Моксон выдвинулась из укромного угла в тени, у дальней стены, и в первый раз за все это время вступила в разговор.
— Да, я обратила внимание. В смысле непременно обратила бы внимание, если бы ее там не было. Да-да, вспоминаю. Веревка висела на месте.
— А когда вы вернулись с похорон? — спросил Дэлглиш.
— Я зашла туда повесить плащ. Не помню, чтобы там висела веревка.
— В полицию звонили? — неожиданно спросил Лернер.
— Конечно, — кивнул Джулиус. — Я их вызвал.