Лару прям распирало от желания все рассказать, выяснить, что за женщина могла зуб точить на генерала, но как скажешь, если изо рта только мяу-мяу вылетает?! Написать лапкой она ничего не сможет: язык чужой, буквы еще малознакомы, только в чернилах перемажется. (Но идея макать лапку в чернильницу и писать на бумаге хоть простейшие слова Лару не оставляла.)
Оглянувшись по сторонам, Лара вытащила из петлиц парадного сюртука Леона яркую трехцветную ленту, украшавшую его наподобие аксельбанта, перекрутила ее как могла лапами и подсунула голову под получившуюся «шляпку».
Леон захохотал и поспешно закрыл рот рукой, испугавшись, что разбудит Огаста, – свидетели необычному кошачьему представлению были не нужны. Посмотрев еще разок, как потешно торчит на черной ушастой головке цветной ворох, как надменно посматривают желтовато-зеленые глазки с узким росчерком зрачка, Леон сообразил:
– Ты видела заказчика – это была женщина, так?
Лара поспешно закивала, отчего «шляпка» свалилась на пол.
"– С женщинами у меня никаких проблем личного характера нет и быть не может. Мое близкое знакомство с «благородными» девицами закончилось четыре года назад после того, как я разорвал помолвку с моей невестой: мисс Миралой Норлас, – Леон замолчал, вспоминая, и Лара нетерпеливо мявкнула и подпрыгнула на месте.