Обсыхая у камина и опять превращаясь в черный пуховый мячик на ножках, Лара наблюдала, как Леон водит по горлу и щекам острым лезвием клинка, сбривая темную щетину, как играют литые мускулы на его руках и плечах, и прикидывала: упадет с бедер сползшее полотенчико или удержится? Хорош генерал, любому бодибилдеру фору даст! Обязательно перед возвращением в свой мир надо о его счастье позаботиться – заслужил мужик счастье, заслужил! Эх, Ларка, не след тебе на мужика этого заглядываться, не быть вам вместе при любом раскладе! И с чего вдруг такие настроения в ней проснулись, что от полуголого генерала взгляд оторвать не может? Сладострастие – в самом деле ее слабое место? До появления в ее жизни Дамиана особой страстности она за собой не замечала, и в кошачьем теле раньше так на Леона не облизывалась.
«Весна, однако», – мурлыкнул тихий голос внутри.
«Весна?! Я настолько срастаюсь с кошачьей сущностью, что месяц май теперь для меня опасен возможным сумасшествием на сексуальной почве?! Нет! Нет-нет!!! Кошка, даже не мечтай ни о чем подобном, никаких кошаков тебе не будет, пока я тут вместе с тобой в твоем теле маюсь! И вообще, надо скорее становиться человеком, иначе кошачьи повадки останутся со мной навсегда», – Лара поспешно отвернулась от Леона и уставилась на огонь, старательно изгоняя из мыслей образ совершенного генеральского тела и размышляя над более важным вопросом: почему замеченная ею еще в первые дни знакомства рваная рана на левом плече до сих пор имеет воспаленный незаживший вид.
На завтрак Леон спустился в нижнюю столовую комнату в сопровождении отмытой и расчесанной (новой расчески для кошечки генерал не пожалел и собственными ручками шерстку расчесал) кошки. Пока Леон завтракал, ему красочно расписали происшествие в кухне. Лара уминала свою пайку у стола и негодующе пофыркивала на отдельные места рассказа: уж прям там – все тарелки перебила! Не все – перед Леоном на столе пять тарелок стоит. Уж прям там – мешок муки рассыпала! Она в него только чуток нырнула.