Тем временем судья уже успел принять какое-то решение и обратился к отцу подследственной:
– Алексей Александрович, вы готовы взять на себя ответственность за примерное поведение вашей дочери? Если вы обещаете следить за ней, за ее кругом общения, за тем, как она проводит свободное время, то я готов отпустить ее вам на поручительство."
"Адвокат Савельева встрепенулась – она уже и не рассчитывала на такую благосклонность Долгалева. В глазах Лизы адвокат увидела ту же робкую надежду, что расцвела и в ее сердце.
Отец Ивановой Е.А. встал. Это был щуплый человечек с рябым невыразительным лицом.
– Это чё, она, типа, со мной жить должна будет?
– Конечно, – удивился судья, – это же ваша дочь.
– Она с моей бывшей раньше жила, чё это ко мне ее переселять? – недовольно спросил отец подследственной.
– Анны Олеговны здесь нет, и она не может подписать поручительство, – поспешила объяснить адвокат.
– От это Анютка круто отмазалась! Знал бы – тоже не пришел! Я живу вместе со своей матерью в малюсенькой однокомнатной квартирке, и ЭТОЙ – ткнул Алексей Александрович пальцем в сторону дочери, – там места нет.
Судья нахмурил кустистые брови:
– Если вы не готовы отвечать за собственную дочь и выделить ей место под вашей крышей, то она останется в СИЗО и, возможно, останется надолго. Понимаете?
– Места нет, – упрямо повторил отец подследственной, – пусть к матери чешет – у той теперь муж при деньгах, а у меня зарплата слишком мала, чтоб еще одну нахлебницу содержать.
«Совесть у тебя мала, а не зарплата», – зло подумала адвокат.
Лиза Иванова снова с отрешенным меланхолическим видом уставилась в окно, громко чавкая жвачкой.
В итоге суд принял закономерное решение: Иванова Елизавета Алексеевна оставалась в СИЗО на время следствия. Без поддержки законных представителей шансов, что спустя два положенных месяца суд изменит свое решение, у девочки не было.
Лара бегом бежала в здание городского суда – ей надо было забросить в свой кабинет документы и быстро переодеться: выездное заседание заняло куда больше времени, чем она рассчитывала.