"
"Выйдя из душного, тесно заставленного мебелью — огромным письменным столом, шкафами, креслами, — кабинета, оберфюрер быстро прошел через приемную, небрежно кивнув чиновнику предварительного контроля, в обязанности которого входила проверка и личный досмотр лиц, приходящих на прием к начальнику СС и тайной полиции города, спустился по лестнице на первый этаж и свернул к дверям, ведущим во двор, где его ожидала машина.
Первое свидание с Байером состоялось, но о впечатлениях говорить пока рано — все должно улечься, отстояться; отлетит в сторону шелуха эмоций, и только тогда придет время анализа.
Надо сразу загрузить его работой, чтобы некогда было вздохнуть, чтобы день и ночь его люди вкалывали на СД: пусть поставят за подозрительными наружное наблюдение, немедленно внедрят агентуру во все злачные места, на рынки, в городскую управу, на предприятия, в гостиницы, подберут осведомителей в каждом квартале и даже в каждом доме.
А потом пусть проводят облавы, расстреливают заложников, занимаются чисткой в городе. Потом, после окончания операции.
Ехидная улыбка тронула губы оберфюрера: информация ушла, это факт. Никто из противников, вступивших в игру с СД, не знает, что она ложная. Теперь бы еще всучить им специально изготовленную в Берлине «картотеку» второго отделения польского генштаба.
Кто же переснял документы? Русские? Вряд ли, скорее всего, работа англичан. Тогда успех во Франции будет обеспечен, а русские все равно доберутся до дезинформации по другим каналам — она уже начала самостоятельную жизнь и теперь многие разведки будут покупать и перепродавать эти сведения друг другу.
Уже усевшись в автомобиль, Бергер вдруг вспомнил, как ему рассказывали про высказывания Байера. Тот с самым серьезным видом заявлял:
— Я хороший человек, потому что меня любят собаки.
Оберфюрер засмеялся, чем немало озадачил водителя, не знавшего, как на это нужно отреагировать…
* * *— Ты можешь отказаться. Это опасная игра: не успеешь оглянуться, как сорвешься и окажешься в лапах гестапо.
Сторож устало прикрыл глаза.