Были вытеснены из мест своего обитания также все природные духи, такие, как демоны, считавшиеся силами зла, а также множество добрых существ, и наконец — животные.
Да, Эллен и сама знала об этом, и обращение человека с животными было всегда предметом ее великой скорби.
— Это мне известно, — сказал демон бури. — Во всех измерениях, среди всех природных существ Людей Льда ценят очень высоко именно благодаря их заботе о животных.
— Спасибо! Могу я задать тебе один вопрос? Демоны злые или добрые?
Он вздохнул и слегка усмехнулся.
— Пока я не могу ответить на этот вопрос, — сказал он.
— Но ты спас меня. Ты не можешь отрицать, что это хороший поступок!
— Но разве мы не союзники? Я считал, что об этом была договоренность на Горе Демонов. Мы боремся против одного и того же врага. И борьба еще идет.
— Все это так.
Пристально посмотрев на него, она сказала?
— А ведь вы, демоны бури, сопровождали кого-то из нас, не так ли?
— А ты прозорлива!
— В данном случае, нет.
— Догадайся сама! Я все равно тебе не отвечу. Демон бури отличается, к примеру, от демонов Ингрид, хитрых, как лиса, но совершенно неотесанных. Их речь примитивна. Спутник же Эллен, которого звали Фекор, проявлял все признаки существа культурного, язык его был достаточно корректным, и вел он себя по отношению к ней всегда пристойно.
Нет, скорее, это был страх. Было в нем что-то такое, чего она не могла принять.
Но пока они ладили друг с другом, и не было причин жаловаться.
Ведь ситуация была по-прежнему той же самой: оба они чувствовали себя одинокими и покинутыми в колоссальном пустом пространстве. У каждого из них была потребность в каком-то обществе.
Дни шли за днями. В великую Пасть попадало все больше и больше людей, но те двое об этом ничего не знали.
Они перемещались в темноте, не желая попусту разряжать батареи фонарика. Они решили использовать его только в случае крайней нужды. И это приходилось делать редко.
Из глаз Эллен почти непрерывно текли слезы, но она не хотела, чтобы Фекор видел это.