— А у меня все время было такое чувство, будто кто-то кричит мне в спину: «Беги! Беги что есть сил!» — прошептала Тува.
— У меня тоже было такое ощущение, — сказал Марко.
— И у меня… — признался Ян. — Но я не осмеливался говорить об этом. Я думал, что это во мне говорит трусость.
— Вряд ли это трусость, — с еле заметной улыбкой сказал Натаниель. — Во всяком случае, ты, Ян, не трус!
— Откуда ты знаешь…
— Человек должен знать страх, иначе он просто тупица. А как ты себя чувствуешь, Габриэл?
Мальчик вздрогнул.
— Я? Я чуть было не надул в штаны. Я весь дрожу от страха, с тех пор как мы вышли на эту прогалину.
— Значит, все мы чувствуем одно и то же: почти безумный страх.
— Так и должно быть, — сказал Марко. — Совершенно очевидно, что это то самое, «второе место» Тенгеля Злого, то, что когда-то описывала Суннива-старшая. Но что он здесь прячет? Что скрывает он под этой каменной глыбой?
Тува молчала. Она полагала, что знает, что там скрыто, и мысль об этом вызывала у нее чувство подавленности.
Каменная плита напоминала те виды надгробий…
Взглянув на лица остальных, она поняла, что им приходят в голову те же самые мысли, что и ей.
— Мы должны поднять его, — упавшим голосом произнес Марко.
— Да, — ответил Натаниель.
Сев на корточки, они принялись ощупывать пальцами край плиты.
Первым обо всем догадался Ян.
— Вот здесь, — сказал он. — Здесь что-то есть!
— Ты прав, — сказал Натаниель. — Здесь есть какой-то механизм, довольно примитивный, но… Тува, пощупай, нет ли такого же механизма на той стороне, где ты стоишь.
Она провела ладонью по обледенелому камню.
— Да, плита на чем-то лежит.
Марко стоял рядом с Тувой. Его чувствительные пальцы нащупали одну деталь.
— Похоже, эта плита висит на петлях, — сказал он. — Все очень просто, Натаниель. Вы с Яном приподнимите плиту со своей стороны, а мы с Тувой возьмемся здесь. Они так и сделали.
— Нет, подтолкните плиту сзади, — сказал Габриэл, легший на живот, что бы лучше все видеть. — Нет, совсем в другом направлении!
Они взялись все разом — и под действием собственного веса плита сползла в сторону.
— Как все просто, — сухо произнес Ян. — А мыто ломали себе голову!
Они увидели какую-то темную дыру. Не сговариваясь, все вытащили карманные фонарики. Габриэл с удовлетворением заметил, что у всех были настоящие прожекторы, он называл их «тысячаметровками».
Сумерки сгустились до полной темноты, так что свет был очень кстати.
Посветили вниз, в отверстие.
Лестницы там не было.