А на большее они никак не могли рассчитывать, но и этого им хватило бы с головой.
И, слава богу, что не дошли они еще до того, чтобы с голодухи есть людей. Если отбросить моральные препоны, так они смогли бы прокормиться какое-то время, заманивая одиноких детишек помладше, убивая их без проблем и… пожирая… тем более, что на морозе тела не портились.
Не лгут ли? Правду ли сказал рыжий, или только прикидывается, делает вид, заговаривая зубы…
Я развернул к себе Аньку, она испуганно пискнула.
— Точно никого не убили? Говори!
Голос мой был грозен, несмотря на невнятный вид. И то, что я раскидал пятерых мальчишек, говорило в мою пользу — силу уважали все.
— Не убивали! — затараторила девочка. — Грабили только прохожих, да Бек и мальчики на рынках воровали. А мы на подхвате были…
Я долго смотрел в ее лицо, еще такое юное, свежее, неиспорченное, хоть и грязное, чумазое… испуганные глаза, в которых отражалось голубое небо, идеальный овал лица, голос, за которым идешь, не глядя — я сам испытал на себе его очарование, — здесь пропадал талант великой актрисы.
— Где родители?
— Умерли, — она даже не всплакнула, просто ответила, давно приняв этот факт.
— Как оказалась на улице?
— Отбилась от группы, все документы у воспитателя остались… дальше сама по себе…
Я мог бы опросить и всех остальных, но примерно знал, что они ответят.
Я читал в детстве «Педагогическую поэму» Макаренко, но беспризорники тех лет и нынешние отличались принципиально. Передо мной были «дети войны», случайно оказавшиеся на улице, а не дефективные* из дворового криминала.
*То есть беспризорники и правонарушители до 18 лет.
— В детдом пойдете?
— Не возьмут, — вперед выдвинулся паренек с азиатским лицом, — местов нетуть.
В Челябинске и области работали более сотни детдомов, но все были переполнены из-за большого числа эвакуированных, и условия там были не самые лучшие. Примерно год назад Совнарком СССР принял решение «Об устройстве детей, оставшихся без родителей».