Я работал, возвращался в комнату, в которую уже никогда не зайдет тетка, спал, ел, не чувствуя вкуса, и вновь шел на работу. Через неделю я стал сомневаться, что мое зачисление в корпус еще в силе, однако уточнять у начальства не стал — пусть забудут обо мне, так будет лучше.
Но обо мне не забыли.
— Буров, тебя вызывают в заводоуправление, лично Зальцман, — сказал одним утром Сметанин, смерив меня при этом долгим взглядом, словно сомневаясь, не успел ли я еще чего-то натворить теперь уже под его началом, и не выйдет ли это каким-то образом боком его бригаде.
Я пожал плечами и отправился к директору.
Исаака Моисеевича я безмерно уважал. Был он человеком неистощимой энергии и, казалось, черпал силы прямо из воздуха. Во многом именно благодаря его воле Танкоград поставлял фронту машины в таком большом объеме, и не будь Зальцмана, кто знает, как сложился бы ход истории.
Роль личности невероятно важна. Но обычно все зацикливаются на фигурах правителей — Наполеон, Гитлер, Петр I, Сталин, Ленин и другие.
Одним из таких людей был Зальцман. Забытый герой, сумевший в рекордные темпы создать поточное производство столь нужных стране танков. Конечно, он работал не один. И каждому человеку, отдавшему себя и свои силы на благо страны, можно было ставить памятник. Каждая машина, созданная на заводе, была на счету, каждый экипаж вложил свою часть в великую победу.
"Секретарша пропустила меня в кабинет Зальцмана без лишних вопросов. Он сидел за широким, покрытым зеленым сукном столом, и что-то быстро писал в толстой папке, коих перед ним высилась целая гора.
Кабинет директора был обставлен весьма лаконично. Ничего лишнего. Шкафы, забитые документами, стол, несколько стульев, карта города на стене.
— Буров? — Исаака Моисеевич поднял на меня взгляд, оторвавшись от документов.