Черные ножи

Нынешняя же модель Т-34, она же Т-34–76 (последняя цифра — калибр орудия в миллиметрах) еще обладала множеством недостатков, но представители частей буквально дрались за каждый танк. И скорость производства завод наладил весьма высокую. За ноябрь было собрано двести тридцать танков, за декабрь — двести семьдесят пять.

Вечером, примерно в четверть шестого, я увидел знакомого мне сержанта милиции Морозова — того самого, кто первым прибежал в знаменательный для меня день на место ограбления. Я сразу его узнал, еще издалека.

Он расспрашивал о чем-то одного из рабочих, и тот указал рукой в мою сторону.

Сердце тревожно забилось. Появление сержанта не предвещало ничего хорошего. Впрочем, оставался вариант, что явились по старому поводу.

Но Морозов сходу разрушил эту версию.

— Привет, Буров, читал про тебя в газете! Знаменитость! Хоть в актеры иди! — начал он, улыбаясь, но тут же сменил выражение лица на официальное, и спросил уже совершенно иным тоном: — Гражданин Носов, Алексей Тихонович вам знаком?

— Конечно, знаком! Да и ты… вы его знаете, сержант! Это именно он позвал вас на помощь в день ограбления!

У меня застучало не только в груди, но и в висках.

Голова слегка закружилась. Случись этот разговор в первый день моего появления здесь, я бы точно рухнул в обморок. Но к этому моменту я уже изрядно освоился, окреп и лишь немного поплыл, но выдержал.

— Ответьте на вопрос, гражданин Буров.

Я рассердился и заговорил резковатым голосом:

— Алексей Носов — мой друг. Мы работаем вместе в бригаде товарища Корякина, вот он стоит справа от корпуса танка и может подтвердить мои слова! Я не видел Лешу со вчерашнего вечера… с ним что-то случилось? К чему эти вопросы?

Петр Михайлович и остальные отложили работу, но держались на расстоянии, чтобы не нарушать конфиденциальность беседы.

Сержант Морозов посмотрел на меня, затем на остальных членов бригады, подумал и все же ответил.

— Гражданин Носов найден сегодня рано утром в кустах под путепроводом по улице Спартака… очевидно, он пролежал там со вчерашнего вечера…

Я глубоко вздохнул, пытаясь собрать крупицы воздуха.

Сердце замерло на мгновение.

— Он жив?

Сержант все тянул, не отвечал, и я в душе уже смирился с неизбежным. Провести ночь на улице при такой погоде — это гарантированная смерть. Но как? Почему? Что произошло? Ох, Леша, Леша…

Наконец, Морозов заговорил:

— Ваш товарищ, вероятно, получил удар неким твердым предметом по затылочной части головы. Скорее всего, металлическим обрезком трубы или кирпичом.