— Мамой клянусь! Сил моих больше нет в тылу отсиживаться… словно не русский человек, а враг какой ненадежный, которому не доверяют и близко к линии фронта не подпускают… А Сталинград скоро снова будет наш, целиком и полностью!"
"— Конечно, будет, — кивнул Корякин, — немцам мы его не отдадим. Наши блокировали все части 6-й армии. Ни продовольствия, ни боеприпасов, ни горючего фашисты не получают. Они долго не продержатся, духу не хватит.
— Я тоже напишу заявление, — коротко проинформировал всех Филиппов, — наше место там.
Воронин кивнул, подтверждая все вышесказанное. Но бригадир лишь неопределенно пожал плечами.
— Всех не отпустят, как ни уговаривай. Тут тоже люди требуются. Кто за нас работать будет? Вот он? — Михалыч ткнул в меня пальцем, — Или друг его, который в больнице, и не известно, живой он или уже нет… Я в пятый раз писать буду, по заявлению в месяц на стол руководства кладу, а толку? Отказ за отказом.
В то время как некоторые искали всеми способами возможность заполучить бронь, чтобы остаться в тылу, эти люди до слез расстраивались, что их не отпускали на фронт. Я прекрасно понимал их стремление быть полезным там, где все ясно и понятно, и люди делятся лишь на своих и чужих. Здесь же пашешь и пашешь изо дня в день, без продыху, но все равно в душе тебе кажется, что настоящее твое место на передовой, где решается судьба всего мира.
Перерыв кончился, все потянулись к выходу. Я же задержался, чтобы собрать на поднос тарелки всех наших и поставить поднос на каталку у кухни, поэтому в цех явился последним и в гордом одиночестве.
Посередине цеха по рельсам передвигался полукозловой кран-балка, к которому на четырех тросах крюками по углам был прицеплен металлический трехсоткилограммовый ящик с деталями, болтавшийся на высоте метров восьми. Так было проще и быстрее, чем вручную тащить его несколько сот шагов.
Глава 12
Меня спасло чудо. И у этого чуда было конкретное имя — Корякин.