Но даже когда огонь испепелял ее, она продолжала ехидно улыбаться. Только чему?
Вскоре Ирэн все же упала, и ее тело в считанные минуты превратилось в пепел. Словно горела не плоть, а высушенные солнцем ветки. И вновь тревога за тетушку дала о себе знать учащенным сердцебиением.
– Сильно ранена? Дай посмотрю, – взволнованно спросила я, пристально глядя на дыру в рубахе и небольшое красное пятно.
– Царапина. За пару дней все пройдет, – чуть поморщившись, махнула Амелия рукой и устало произнесла: – Пойдем домой.
Мы только перевели дыхание, как в воцарившейся тишине раздался жуткий грохот, земля под ногами задрожала, заходила ходуном. Я с ужасом смотрела то на Марка, то на бледную тетушку. Никто не понимал, что происходит, но все опасались худшего – что с мгновения на мгновение откроются врата Бездны и оттуда полезет другая нечисть, вознамерившаяся отомстить нам за гибель собратьев. Вот только еще один бой нам точно не выстоять. В схватке с демонами Ночи мы все трое выложились на полную и теперь едва держались на своих двоих.
Неужели нам не спастись?!
Словно в ответ на мой вопрос, внезапно с оглушительным треском разверзлась земля. Образовалась трещина шириной с карету, после чего все в округе вновь погрузилось в относительную тишину. Тем не менее мы по-прежнему боялись даже шелохнуться. Несмотря на свое излишнее любопытство, заглядывать сейчас в черную пасть расщелины у меня не было никакого желания.
Прошла минута... другая… Наконец из разлома немного боязливо показался голубоватый огонек. При виде нас он на миг замер, но затем вихрем устремился ввысь и вскоре скрылся из виду в бездонных просторах неба. Следом за ним появился еще один огонек, и еще один, и еще….
В какой-то момент их стало так много, что своим светом они озарили поляну. Стало ясно как днем. А огоньки все взлетали в небо и взлетали… Я с умилением и слезами на глазах наблюдала за событием, которое, знала, мне никогда уже не доведется увидеть.
Спустя пару минут все закончилось и окрестность вновь погрузилась в темноту. Я еще раз взглянула через плечо, взяла Марка под правый локоть, тетушка – под левый, и так, втроем, с чувством исполненного долга мы заковыляли прочь с поляны.