– …то мало вам не покажется, – закончил свою мысль Григорий и сразу же решил разобраться со мной. – И куда ты умудрился вляпаться на этот раз?
Я сделал вид, что ничего не расслышал и, ступая в оставленные цеховиками отпечатки ног на снегу, осторожно пробрался к покрытой инеем рябине. Большинство следов убийцы на территории детского сада оказались безнадежно затоптаны, но с той стороны забора они остались в неприкосновенности.
– Ну и что ты рассчитываешь тут увидеть? – остановился рядом Григорий и отломил обледенелую ветвь, которая даже не треснула, а как-то очень уж стеклянно хрустнула.
– Вот в эту дыру он вылез и спокойно отсюда ушел. Не убежал, а именно ушел, – указал я Григорию на отогнутые прутья забора. Больше ничего навскидку определить не удалось. Разве что следы левой ноги немного смазаны. Подвернул, когда с крыши спускался? Все может быть.
– Пошли отсюда, гений дедукции, – потянул меня за руку Конопатый.
– Прям реквизируем? – Я поморщился от резкой боли в голове. – Ты теперь немерено крут?
– Я всегда был немерено крут, – не стал скромничать Гриша. – Скажи своему приятелю, пусть извозчика свидетелем оставляет. Если твое предложение, конечно, еще в силе.
– В силе. – Я незаметно махнул Мстиславу и тот бочком-бочком отошел к нам от допрашивавших цеховиков дружинников. – И если не против, нам бы Линева сразу к этому делу припрячь, все равно без него не обойтись.
– А вы куда собрались? – заметил маневр сектанта один из дружинников, на темно-зеленых с красным кантом петлицах которого алели четыре треугольника. – О, Григорий Алексеевич! Не признал вас сразу. Забирать дело будете?
– Нет, – покачал головой Гриша. – Свидетели мы.
– Вот повезло, так повезло! – обрадовался грузный усатый старшина и подошел к нам. – Описание дать сможете?
– Он то ли в маске был, то ли тряпками какими лицо замотал, – разочаровал дружинника Конопатый.
– Лейтенант приедет, пусть разбирается. – Старшина посмотрел на Егорова, возле которого опустился на колени один из дружинников и вновь повернулся к Григорию: – Убитого знаете?
– У столовой сани стоят, при них человек. Он все расскажет, – весомо заявил Мстислав, и оценивающе оглядевший его усач продолжать расспросы не решился.