– И кто же из вас был инициатором этой идиллии?
– Марсель. Он сказал, что ты… – Купава запнулась.
Мальгин остался спокойным, только внутри живота болезненно напрягся какой-то мускул.
– Договаривай, не бойся, не укушу.
– Он сказал… мне надо держаться от тебя подальше, потому что… его предупреждал Дан… Ты правду мне сказал?
– Когда и что именно?
– Ну… что ты не… бросил Дана специально…
Мальгин покачал головой: помнишь?..
Я лишнего и в мыслях не позволю,когда живу от первого лица.Но часто вырывается на волювторое «я» в обличье подлеца.
[53]– Не узнаю тебя. Ты же всегда имела вкус и обладала чувством меры, по-моему, врожденным, и вдруг такой нонсенс. Неужели ты не видишь, что Марсель… – Клим хотел сказать «подонок», но удержался, – лжет! Неужели ты так слепа?
Купава нахмурилась.
– Я так и думала, что ты это скажешь. Марс правильно предупреждал. Ты же его совершенно не знаешь.
– Да знаю! – махнул рукой Мальгин. – Это ты не знаешь и не хочешь знать, отгородившись от мира стеной стереотипа.
А он обыкновенный шантажист, который давно метит занять мое… то есть место Дана, а не видеть этого, благосклонно принимать его ухаживания – значит совсем…
– Я поняла. – Ее тон стал еще более холодным. – Если ты прилетел, чтобы сказать мне гадость…"
"– Да! – твердо сказал Мальгин. – Именно поэтому я и прилетел. Больше всего меня поражает мысль, что ты веришь ему и не веришь мне, хотя я никогда не давал тебе повода обвинить меня во лжи или подлости. Но это твое дело, веришь – верь, ты действительно изменилась, и далеко не в лучшую сторону, не обольщайся.
Видимо, влияние этого «супермена» в конце концов сказывается даже на такой самостоятельной личности, как твой супруг, если он тоже его не разглядел. Но известно, что поддается чужому влиянию тот, кто хочет поддаться, а тебе – это понятно – очень хотелось бы убедиться в том, что я, «железный» Мальгин, человек-да, не такой уж идеал, хотелось бы как-то подстраховать свое решение уйти от меня, вот и появляется Гзаронваль-Руцкий, удобное оправдание своей прогрессирующей… – Мальгин остановился, так как женщина закрыла лицо ладонями; говорил он без горечи, спокойно и даже удивился этому (неужели перегорел?).
– Извини, если я излишне резок, но такого тебе больше никто не скажет, тем более твой Марсель. Я не в обиде, что заслужил, то заслужил, но друзей все-таки надо выбирать, Пава. Ты как-то сказала, что я сильный и все вынесу. Да, я сильный, хотя слабостей у меня – хоть отбавляй.
