На борту «Конунга», в рубке, в залах контроля и десанта, царила тишина, изредка нарушаемая только тихими репликами экипажа. Передачи по сети «спрута» почти совсем прекратились, с выводом флота за пределы Горловины сеть распалась, и Сократ стал просто корабельным инком спейсера, а не координатором экспедиции.
– Вероятность положительного контроля упала до нуля двух, – сообщил он бесстрастно, как судья-информатор на футбольном поле. – «Серая дыра» показывает «дно», пора уходить.
Перед четырьмя людьми в зале контроля, сидящими в кокон-креслах, вместо удаляющейся в светлую бездну желто-оранжевой капли Стража протаяла серая клякса, стала расти.
– Мембрана закона компактикации в наглядном изображении, – снова раздался голос Сократа. – Начались необратимые искажения метрики здешнего пространства, рекомендую немедленно уходить.
– Старт! – коротко отозвался Хольгер Сваллинг, не дожидаясь реакции командира безопасников. Лютый промолчал.
Серая с черным трясина, грозящая затянуть спейсер, мигнула и пропала. Короткая темнота, глубокий – как бы изнутри – удар по голове, мягкий, но не болезненный, и перед глазами уже иная картина: великолепный пейзаж Галактики под ногами, слабые россыпи звезд над головой, тонкие паутинки далеких скоплений галактик сзади и прозрачный, стеклянный с виду, шар впереди, по которому ползут радужные пятна.
– Точь-в-точь мыльный пузырь! – проговорил кто-то негромко."
"Хор голосов в эфире приветствовал появление спейсера среди остальных кораблей флота. Все ждали, чем закончится схлопывание «серой дыры».
– Видеокартинка изнутри поступает? – спросил Лютый.
– С искажениями, – ответил Сократ.
– Выведи прямую КПР.
Снова перед глазами людей появилось изображение внутреннего пространства Горловины с тысячами стремительных черных трасс, в упор расстреливающих форпост Границы – планету-куб.
«Дно» Горловины еще больше увеличилось и стреляло теперь во все стороны змеящимися черными зигзагами – словно потухшими молниями.