– Или я не специалист по выживанию? – так же насмешливо воскликнул пилот. – Что-нибудь довезу.
Ромашин улыбнулся, подумал: «Довелось бы вам побывать в переделках, в каких побывал я!» – и сказал негромко:
– Что сделано, то свято! Вперед!
Оставляя за собой цепочку маяков, гарантирующих прием и передачу аварийного сигнала на базу, «Индевор» углубился в недра атмосферы Нептуна точно по оси Большого темного пятна, в зону «глаза тайфуна», где должен был царить штиль. Правда, штилем погодные условия в этом «глазе» назвать можно было лишь по нептунианским масштабам, а не по земным.
Громадную область центра Большого пятна размером с земной материк то и дело сотрясали перепады давления и микропередвижки оси; микро – опять же по нептунианским меркам, на самом же деле ось «гуляла» и «кланялась» с амплитудой в сотни километров, и гром ударов от этих подвижек носился по «глазу тайфуна», как грохот невиданного сражения.
Драккар опустился уже на глубину более семи тысяч километров, но его локаторы все еще не достали дна – твердой поверхности планеты.
– Давление двести тысяч атмосфер, – доложил экипажу Вояджер; в голосе инка отчетливо слышалась озабоченность. – Температура минус тридцать три.
– Резерв? – спросил Ромашин, вглядываясь в верчение серых пятен и черных струй вокруг драккара.
– До миллиона – по давлению, до трех тысяч плюс – по температуре.
– Тогда продолжаем спуск.
Пилот и Железовский промолчали: один работал в паре с инком, управляя полетом, второй предпочитал обходиться минимумом слов.
Драккар пронзил очередную атмопаузу – границу, отделяющую слой от слоя (Нептун, окутанный мощной слоистой атмосферой, напоминал русскую матрешку), и попал в нисходящее воздушное течение. Удар вертикального воздушного потока был так силен, что инерционные гасители с трудом сохранили хрупкий человеческий груз от уничтожения.