– Все запомнил? Что со мной было?
– Похоже на парамнезию[121], но со спецификой внушенной суггестии. У тебя начинает превалировать субсенсорное восприятие, а причина в том, что преобразование сенсорной информации у «черных людей» течет по-иному и приводит не к построению образа, адекватного миру, в котором он живет, а к коррекции существующих стереотипов. В результате субъективное семантическое пространство…
– Не умничай, я еще не соображаю."
"– …превышает порог смысловой нагрузки, что тебя и спасает, – закончил инк скороговоркой.
– Химера, одним словом, – сипло ответствовал Мальгин и с усилием сел. – Сколько времени я отсутствовал… в смысле… ну ты понял.
– Шесть минут!
– Всего-то? – поразился Мальгин. – А мне показалось, часа два.
Закрыл глаза, сосредоточился, вспоминая формулы аутотренинга.
Голова еще кружилась, но силы прибывали с каждой минутой, и наступил момент, когда он смог встать и дойти до кухни. Выпив два стакана настоя из куманики и листьев толокнянки, он вернулся в гостиную, сел в кресло, расслабился и попытался вспомнить, с чего все началось. Взгляд наткнулся на «магическую сферу»… и тут же молнией сверкнула догадка: непосредственно перед приступом он рассматривал «сферу», увидев в ее глубине какую-то картинку, и мгновенно наступила «фаза хозяина», вернее, «фаза черного», переключившая сознание.
Мальгин выцедил третий стакан, отозвавшийся в голове волной легкой эйфории, и вспомнил, что увидел в глубине «сферы» чье-то лицо.
– Точно, это было лицо, – вслух сказал хирург. – Но чье?.
– Может быть, твое собственное? – предложил версию Харитон.
Ответить хирург не успел: в прихожей проиграл мелодию дверной замок. Опасностью не пахло, и Клим открыл дверь. В дом вошел инспектор Столбов из кримведомства Бояновой, подал руку, вглядываясь в лицо хозяина цепкими желтыми глазами.
– У вас неприятности? Не очень хорошо выглядите.
– Да не так чтобы очень. – Клим кивнул гостю на кресло. – Располагайтесь. – Распахнул дверцу бара.