– Весь вопрос – куда, – рассеянно сказал Мальгин в ответ.
Перед уходом из дома он не удержался и еще раз поел: это был уже третий завтрак за сегодняшнее утро. Единственное, что продолжало волновать хирурга после всех разговоров и встреч, – чье лицо он увидел в «магической сфере», после чего взбунтовался сидящий внутри «черный человек»? Не свое, конечно, как не без остроумия предположил советчик, но и никого из друзей и близких, в том числе не Шаламова, не Купавы, не отца.
– Отец! – пробормотал Мальгин со стыдом.
"– А-а, это ты…
Выглядел Мальгин-старший как всегда, но по едва уловимым признакам Клим определил, что тот не в настроении.
– Извини, па, замотался совсем, появились кое-какие проблемы. Как ты?
– А что со мной сделается? Нормально.
– К тебе никто не заходил, не звонил?
– Федор звонил, Ксения, соседи, больше никто.
«Ну, «потомок» великого композитора! – подумал Мальгин о Шумане, – найду – уши надеру!»
– Как Дарья?
– А никак, – отрезал старик.
– Так. – Мальгин сел. – Вчера, говоришь? А дома не появлялась. Куда она ее хотела поместить, не сообщила? Не у матери Дана?
– Не знаю, разбирайся сам. Жалко мне вас, недотеп, да своего ума не вложишь.
Виом опустел. Оторопевший Мальгин молча смотрел на световую вуаль, все еще видя перед собой хмурое лицо отца.
В душе зашевелились досада и беспокойство, но индикатор тревоги не сработал, голова была занята другими мыслями, а еще Клим не знал, пока не догадывался, что многие черты «черного человека» просочились в сферу сознания и тихо, исподволь, начали влиять на поступки, ценностные ориентировки, размывая моральные стандарты и характер.
– Не сердись, батя, – проговорил Мальгин, заканчивая разговор с самим собой.
С Купавой хирург решил разобраться позже, после встречи с друзьями, хотя и не знал, где ее искать. Но снова сработал некий странный переключатель, перебросивший поток размышлений в иное русло и отвлекший внимание от Купавы. И от тех, кто был с ней рядом, втягивая ее в свои дела.
В Нижнем Новгороде шел снег.