Лучше работать на контракте: вам важен результат, мои личные соображения вас не должны волновать, как и нормы поведения.
– Что ж, ultima ratio[146]. – Голос комиссара похолодел. – Как дела с заданием? Завершаете?
– В стадии… э-э… предварительного… м-м… поиска, – промямлил Железовский.
Боянова молча смотрела на него, не выказывая эмоций, но математик видел, о чем она думает.
– Впрочем, извините, мне было просто некогда, – сказал он, опуская голову.
– Вы меня удивляете, Аристарх, – спокойно, с ноткой грусти проговорила Власта.
Комиссар повернулась к двери.
– Завтра будет готов анализ и расчет, – проговорил красный от стыда Железовский ей в спину.
– Каких? – Боянова оглянулась через плечо.
– Ваши подопечные «эскадроны жизни» делают себе таким образом какую-то сложную технику. Оружие. Транспорт. Разведсистемы. И все это – против нас, интрасенсов.
– «Эскадроны» здесь ни при чем, – вздохнула женщина, глядя на математика с неопределенным интересом.
– Ничего, я доберусь и до них.
Боянова улыбнулась.
– Нашему б теляти вовка зъисты! Все-таки вы пока больше мальчишка, Аристарх, а не мужчина-интрасенс.
– Нет. – Железовский бросил взгляд исподлобья.