Весной, голодные, поджарые, они губили добычу в оврагах вдоль речных ериков. Он удержал меня.
– Егор Андреевич, вы близки к Вольскому. Поговорите с ним. Я несколько раз предлагал: надо двигаться вперед. Обозы только задерживают нас. Зачем мы вообще остановились тут? Самостоятельно мы пойдем быстрее. Да, на дорогах неспокойно. Но у нас казаки в охране, проскочим. Это, в общем-то, идея Беденко. Послушав его, я решил, что глупо сейчас «от знамени и от обоза не отрываться».
Последнюю фразу, казачью присказку, он произнес как шутку.
– И все согласны с этим планом? Шеховцев тоже?
– Матвей? Я не спрашивал у него. Спросите сами, ведь вы раньше были знакомы.
– Совсем нет, он в городе недавно.
– Ну да, его известная история про побег… Знаете, а ведь эти флаги довольно сложно перепутать.
– Вы что же, готовы его обвинить во лжи? – мне казалось, что Чекилев в общем симпатизировал Шеховцеву.
Мне хотелось подумать, пройтись. Когда я вернулся, было довольно поздно, и хозяйка, наплакавшись, спала. Но стук двери разбудил ее, и, выглянув, она удивила меня вопросом: «Вы разве снова уходили?» Ей послышались шаги у двери с час назад.
Глава восемнадцатая
Удар
Думая, как лучше подойти с этим разговором к Вольскому, я внезапно встретил его самого и даже в сумерках сразу заметил, что выглядит он куда хуже, чем утром. В руках он сжимал портфель (всегда держал его при себе), но странно, что был один. Впрочем, в отдалении маячили две фигуры – скорее всего, охрана.
– Егор, а я шел к вам. Что-то мне немного нехорошо. Вы говорили – порошки, может быть.
– Лев Кириллович, давайте лучше к полковому врачу. Он опытней. Ведь у меня что найдется? Разве что немецкий пирамидон.
– Да это ерунда, мне просто нужно выспаться. С вами я еще хотел коротко переговорить.
Округлый свет красного фонаря, которым на стоянках ночью обозначали перевязочные пункты, был хорошо виден. Надо взять анализы крови и, возможно, другие.