На этот раз не стали делать перерыв на обед: вместо этого слуги разносили еду и напитки сидевшим на трибунах. Собравшиеся с аппетитом ели, пили и криками поощряли состязавшихся. Лайонин разрумянилась от гордости за людей Мальвуазена: ни один не был выбит из седла.
Рыцари-наемники требовали большой выкуп за каждого побежденного, и не один бедный рыцарь стал богаче в этот день. Несколько раз Лайонин мельком видела Брента: взъерошенного, возбужденного и чумазого.
Леди Элин, мать Брента, подошла к ней, чтобы поблагодарить за озорника-сына, которого, кроме Лайонин, никто не хотел брать в дом, и, смеясь, пересказала все истории о лорде Ранулфе, которые поведал им мальчик, заверив, что он уже обожает господина.
Турнир закончился поздно. Лайонин и Беренгария посмеивались над молодыми девушками, оставшимися в одних туниках: всю остальную одежду они побросали на ристалище как сувениры любимым рыцарям.
Присутствующие стали расходиться. Шатры уже были сложены, и подруги вернулись в замок.
Открыв дверь отведенной им спальни, Лайонин услышала журчание воды.
– Иди потри мне спину. Я рад, что теперь смогу заняться другими делами.
Лайонин радостно кивнула.
– Не боишься намочить одежду? Я имею в виду не только рукава, – улыбнулся он, и Лайонин мгновенно очутилась в лохани, прижатая к груди Ранулфа. Вода выплескивалась на пол, образуя лужи. Но они только смеялись, лаская друг друга.
Вечером того же дня, на прощальном пиру, не многие могли похвастаться такой телесной чистотой, как эти двое.
Главный сокольничий короля принес в зал несколько соколов, и после первых двух блюд громко зазвучали трубы. Слуги притащили в зал дюжину гигантских пирогов. Едва их разрезали, к потолку взвились стаи живых птиц. Поднялась суматоха, сопровождаемая рукоплесканиями и криками. Соколы набросились на беззащитных птиц, и гости, прикрывая руками головы, с опаской поглядывали на хищников.
Наконец все закончилось, соколов убрали, но в зале по-прежнему царило волнение.
Лайонин слишком много выпила, и теперь у нее кружилась голова. Она попросила воды, чтобы разбавить хмельной напиток.
– Сейчас. Мил-лорд Ранулф, дайте жене в-воды.
Озорно блестя глазами, король Эдуард передал графу серебряный кувшин. Ранулф, поколебавшись, залихватски ухмыльнулся:
– Понимаю, о чем вы, сир. Немного воды действительно не помешает.