– Но я вас не боюсь! Не хотите же вы навлечь на себя немилость Ранулфа, и, хотя у меня не было случая видеть его в гневе, думаю, удовольствие это маленькое. Советую вам выносить мое присутствие с достоинством. Ранулф сам решит, какое положение я займу в этом доме.
Женщины яростно уставились в глаза друг другу и не отвели взглядов, до тех пор пока не явился Ходдер, чтобы убрать со стола.
Измученная Лайонин заснула тяжелым сном.
Наутро примчался гонец с письмом от Ранулфа.
«Сейчас глубокая ночь, но я не могу уснуть.
Пришли мне одну из своих роз, о которых так заботишься.
Не было ни минуты, чтобы я не думал о тебе.
Ранулф».
Она прижала письмо к груди. Как он может писать ей подобные вещи и в то же время посылать за Амисией? Неужели Люси права, утверждая, что мужчина способен искренне любить одну женщину и одновременно спать с другими?
На несколько минут она забыла Амисию и побежала к столу писать ответ.
Запечатав письма, она призвала Доукина и велела наполнить ящик фруктами в меду и положить туда же горшочек с пикулями собственноручного приготовления. А потом отправилась в сад и срезала почти все цветы. Гонец было запротестовал, но Лайонин одним взглядом заставила его замолчать. Стебли были обмотаны мокрой парусиной, обложены свежим мхом и снова завернуты в несколько слоев мокрой парусины. Уильям де Бек торжественно принес жесткий кожаный мешок, в который опустил гигантский букет, грозивший поцарапать спину лошади.
"Она прикрепила воском маленький розовый бутончик к письму Ранулфу и снова приложила печать. Кроме письма, она послала Бренту новый кожаный пояс с пряжкой в виде льва Мальвуазенов, поблескивавшего крошечными изумрудными глазками.
Провожая взглядом гонца, она на миг ощутила призрак былого счастья. Но не заметила рассерженной Амисии, наблюдавшей за ней из окна солара.