Черный Лев был знаменит по всей стране, и многие приезжали поглазеть на его лагерь в надежде увидеть графа или его стражей. Ходдеру удалось отвести женщин на небольшой холмик рядом с гигантским черным шатром, хорошо знакомым Лайонин."
"Хотя рыцарь, охранявший лагерь, тотчас выбросил из головы трех незнакомцев, нашелся другой человек, которого крайне заинтересовали эти люди. Он обошел лагерь и с удовлетворением увидел, что все лошади взяты с конюшни Мальвуазена. Он хорошенько всмотрелся в спины вновь прибывших и широко улыбнулся, увидев рыжеватую прядь волос, выбившуюся из-под слишком большой шапки, и маленькую ручку, быстро вернувшую волосы на место.
Этого оказалось достаточно, чтобы он побежал в шатер, который делил с другими рыцарями гарнизона.
Лайонин увидела ее первой. Амисия уверенно вошла в шатер Ранулфа, и Лайонин поняла, что сердце ее сейчас остановится. Значит, женщина не лгала. Она действительно бывает в лагере.
– Миледи, вы должны немедленно дать о себе знать! Нельзя позволять этой особе шляться в шатер вашего мужа, как в собственный дом! – негодующе прошипела Кейт.
– Нет, я не могу. Потому что…
Она осеклась при виде вышедшего из шатра Ранулфа. Такой высокий… темноволосый… каждая черта напоминала об их счастливых минутах вместе.
Вслед за Ранулфом из шатра показалась Амисия, взяла его за руку и, встав перед ним, положила руку ему на грудь. Ранулф повернулся к ней так, что все трое не видели его лица. Амисия что-то говорила, и он внимательно слушал. Но тут она обвила руками его шею и, привстав на цыпочки, страстно прижалась губами к губам.
Лайонин немедленно поднялась и стала спускаться с холма.
– Я увидела более чем достаточно. Едем домой.
Обратный путь стерся у нее из памяти: перед глазами стояла Амисия, обнимавшая Ранулфа. Значит, это правда. Амисия не солгала! Лайонин думала, что любовь к Ранулфу так сильна, что позволит ей вынести известие о его ребенке от другой женщины, но оказалось, что она не сможет стоять и смотреть, как он венчается с Амисией… А стать женой другого мужчины для нее смерти подобно!
Она молча позволяла Кейт заботиться о ней, машинально делала все, что ей говорили.
Кейт раздела ее и уложила в постель. Лайонин всю ночь металась. Наутро ей стало еще хуже.
Два следующих дня она провела как в бреду. Сидела в соларе и смотрела в пустоту. И не чувствовала ничего. Даже гнева. Мир просто перестал существовать.