– Боюсь, ты ошибаешься, маленькая Львица. Если кто-то когда-то и владел мужчиной, так это ты.
Их взгляды скрестились в глубочайшем понимании и бескрайней любви, перехлестнувшей границы повседневного существования или наслаждений плоти. В этот миг соприкоснулись их души.
Крик ребенка вернул их к действительности.
– Монтгомери зовет маму, – вздохнула она. Ранулф легко поднялся с женой на руках:
– Тогда мы принесем ему все, что он желает. Сыну Черного Льва достаточно попросить, и он получит весь мир.
– Вижу, что отныне на мне лежит тяжкое бремя, ибо малыш, несомненно, вырастет твоей точной копией.
– Да, и Львица будет обожать нас обоих.
– Ты слишком хорошо меня знаешь.
На этот раз, когда Лайонин кормила сына, Малард деликатно отвернулся.
– Прекрасный малыш, верно? – хвастался Ранулф.
– Да, милорд. В его возрасте я не видел малыша сильнее! И какие густые волосики!
– Что скажешь, если мы предложим тебе стать крестным Монтгомери?
Малард долго молчал.
– Это большая честь, – тихо выдавил он наконец, – и не думаю, что я ее достоин.
Лайонин прикрыла грудь и прижала к себе спящего малыша, играя с локоном черных волос, которые уже начинали виться.
– Думаю, ты более чем достоин, поскольку помогал привести его в мир. Немногие крестные отцы могут этим похвастаться.
Смуглый рыцарь улыбнулся:
– Можете быть уверены, я стану любить мальчика, как собственного сына.
– По-моему, ты уже его любишь, – начал Ранулф, но тут же замолчал и прислушался. – Кто-то едет, – прошептал он, выхватывая меч.
Малард с трудом поднялся, цепляясь за острые камни стены, и загородил собой Лайонин и младенца.
Ранулф встал на пороге и вопросительно оглянулся на рыцаря.
– Пока во мне останется хотя бы капля жизни… – мрачно заверил тот.
Лайонин не двигалась с места, прижав к груди Монтгомери. Она заметила, что рана Маларда вновь открылась. Но он крепко стоял на ногах, не обращая внимания на боль и лившуюся на землю кровь, верный своему долгу, готовый защитить госпожу и нового лорда Уорбрука.
– Да здравствует «черная стража»! – раздался крик Ранулфа откуда-то сверху, из укромного места, где он готовился к нападению.
Малард почти свалился на пол и вытянул ногу. Только сейчас его лицо исказилось гримасой боли.
– Будь я один, – застенчиво улыбнулся он, – наверняка завыл бы на луну. Хорошо, что вы рядом.
Она с состраданием смотрела на него, понимая, как плохо приходится бедняге. Снаружи доносился дружный смех рыцарей.