Черный Лев

Затем подошла к фургону и осторожно вынула деревянный ящик.

– Пойдем, – окликнула она, не оборачиваясь. Лайонин, которую разбирало любопытство, послушалась, хотя ее коробило, что женщина вообразила, будто имеет право ей приказывать.

Огонь, на котором готовилась еда, был разложен довольно далеко от рыцарских шатров. Лайонин поняла, что это сделано специально, чтобы никто не увидел, чем они занимаются.

Ящик был выложен крошечными пластинками перламутра и серебра, красиво переливавшимися в отблесках пламени. Мод благоговейно подняла крышку и вынула странное одеяние из прозрачного шелка, похожее на мужские подштанники, только длиннее, и с расшитыми драгоценными камнями манжетами у щиколоток.

Вокруг талии шел широкий пояс, также украшенный золотом и сверкающими каменьями. За шароварами последовала присборенная полоска шелка, назначения которой Лайонин не могла разгадать. Далее на свет появились прозрачный короткий жилет имножество тонких вуалей. Лайонин никогда не видела столь красивого шелка и сейчас даже встала на колени, робко касаясь ткани.

– Это принадлежало сначала моей матери, а потом и мне. Теперь я слишком растолстела, чтобы носить такой костюм.

– Но как вообще можно его носить? Он открывает больше, чем скрывает.

Мод тихо рассмеялась:

– Ты права. Но это сшито специально для танцев, – пояснила она и в ответ на недоуменный взгляд Лайонин добавила: – Моя мать была сарацинкой. Отец привез ее сюда из Святой земли. Он влюбился в нее, когда она однажды ночью танцевала в… одном доме.

Он был хорошим человеком и постарался забыть, что мать часто… танцевала. – Голос ее стал напряженным. – Он привез ее с собой из Крестового похода и относился к ней по-доброму. Я была еще маленькой, когда он умер, и мать за одну ночь превратилась в старуху. Хотя она любила танцевать для отца, после его смерти забыла о развлечениях. Правда, научила меня своему любимому танцу и оставила мне эти шелковые одежды. А я, подобно матери, оставалась верной всем своим мужьям.

Мод встала и велела Лайонин тоже подняться.

Испуганный возглас сорвался с губ молодой женщины, когда Мод грубо провела ладонями по ее телу.

– Пойдет, – констатировала она. – А теперь снимай с себя все.

– Ни за что! Не знаю, чего ты от меня хочешь, но я не стану раздеваться!

Но на Мод ее протесты ничуть не подействовали.

– Не собираешься же ты надевать один костюм поверх другого? Плохо будет сидеть.

– Я не стану носить эти лохмотья. Шелка хороши, но они не для меня.