Веренгария подняла глаза к небу.
– Это еще мягко сказано! Он заставил повитуху осмотреть меня, обнаружил, что я пыталась его провести, и запер в башне, посадив на хлеб и воду. Я притворилась тяжелобольной и уговорила старую няню принести мне перо и бумагу под предлогом, что хочу составить завещание. Но вместо этого написала Трейверсу, что настала пора приехать за мной, иначе отец отдаст меня за другого, после чего свернула пергамент, продела сквозь кольцо и выбросила деревенскому мальчишке через амбразуру.
– Вижу, моя затея переодеться крестьянкой бледнеет в сравнении с твоими проделками. – покачала головой Лайонин. – Так что было дальше?
– Трейверс появился через три дня. Во главе целой армии! Больше трехсот человек приблизились к воротам замка, и отец, нужно сказать, был рад такому грозному зятю. Позже он признался, что только такой человек и способен жить с негодницей вроде меня, поскольку для простого смертного это непосильная задача.
– Ну а ты? Ты не видела Трейверса с того дня, когда сама была ребенком.
– О да! Едва меня освободили, я подбежала к нему, а он обнял меня и стал целовать, только на этот раз не в лоб.
Глаза Беренгарии озорно блеснули.
– Будь у меня какие-то сомнения, тот поцелуй их развеял.
– И теперь вы живете в сладостном согласии, – вздохнула Лайонин.
– Ха! У моего Трейверса характер такой же уродливый, как и физиономия. Если когда-нибудь увидишь на его руке шрам, знай: это я полоснула его ножом!
– Не понимаю… Если ты любишь его…
– Настоящая любовь – это не романтичные баллады странствующих музыкантов! Это сознание того, что ты – одно целое с мужчиной.
Лайонин вовсе не была шокирована таким признанием и, взглянув на Ранулфа, вновь почувствовала боль от валлийской стрелы.
– Боюсь, я тоже встала бы рядом с Черным Львом. Беренгария улыбнулась:
– Пойдем поедим, и больше никаких разговоров о дьяволах.
"Женщины рука об руку направились к столам. Чуть позже Лайонин и Ранулф остались одни в спальне. Ранулф принимал ванну, Лайонин умывалась.
– Я хотел попросить тебя кое о чем, – начал Ранулф. Лайонин прислушалась, но муж почему-то молчал. Она вопросительно вскинула брови:
– Неужели это настолько ужасно, что ты лишился дара речи?
– Многие именно так и считают.