Похоже, мой пацан с крылышками запустил свои пухлые пальчики в барабан и уже тянет наружу билетик, на котором написано слово, которое я очень не люблю.
– Что я должен знать?
– Николай Федорович умер.
– Когда?!
– Вчера. Мы вчера же телеграмму отбили в Мурманск, там его дочка живет, Леночка, она замужем за подводником. Я вот и подумала, что, может, это они уже прилетели. А вы кто же будете?
– Так, никто. Зашел узнать кое-что, да, видно, не судьба. А вы здесь рядом живете?
– Через два дома.
– Вы хорошо знали Николая Федоровича?
– Ну как… – Женщина пожала плечами.
– Отчего же он умер? – спросил я.
– Да отчего старики помирают? От старости. Сердце, врач сказал, остановилось. Ему ведь уже за семьдесят было, чего же удивляться.
– А когда похороны?
– Ждем, когда дочка с мужем прилетят.
– Да нет, куда мне торопиться, я на отдыхе.
– Знаете, я вас вот о чем попрошу. Мне надо в поликлинику сбегать на процедуры, может, вы посидите здесь, покараулите, вдруг Леночка с Юрой приедут. Так-то я каждые десять минут в окошко выглядываю, чтобы их не пропустить. У них ведь даже ключей от дома нет, приедут усталые, с вещами, и будут тут мыкаться, не знать, куда приткнуться.
Она близоруко прищурилась и стала вглядываться в то место, где, по ее разумению, должна находиться записка. Но я уже подходил к двери, поэтому точно знал, что никакой записки там не было.
– Ну что за люди, вот скажите вы мне, что за люди, – принялась она причитать, – ну кому нужна эта записка? Так нет ведь, сорвали, назло, чтобы другим напакостить.
– Посижу, посижу, – успокоил я заботливую соседку.
– Я мигом. Только процедуры приму – и сразу назад.
Женщина торопливо удалилась, а я остался сидеть во дворе, и в голове у меня была полная сумятица. Умер человек, который, по моим расчетам, должен был рассказать мне, что лежало в пропавшем неизвестно куда фиолетовом пакете с желтыми ручками.